Книга Королева выполняет обещание, страница 193 – Татьяна Миненкова

— Да… Конечно… Не знаю… — Елисей улыбается, и я стараюсь не думать о том, что эта очаровательная улыбка предназначена не мне.

Сознание всё равно пытается расшифровать суть разговора, потому что любопытство никаким здравым смыслом не заглушить. И хотя я и отвернулась, сделав вид, что увлечена тем, чтобы переложить роллы из пластиковых контейнеров на тарелки, не дав при этом Арту сожрать ни одного, всё моё внимание там — за спиной.

— Рад, если нравится. Меркурий в этом плане лучший.

Меркурий — лучший из отелей в нашем городе. Там даже знаменитости останавливаются, когда приезжают с концертами. Значит, его невеста сейчас там? А почему? Потому что плохая примета видеть друг друга до свадьбы? Эта новость настолько заинтриговывает, что я пропускаю момент, когда Лис заканчивает разговор. Любопытно, он сказал в конце «целую», или «скучаю», или что там принято говорить? Князев подходит ближе и обнимает со спины, целует в изгиб шеи. Мне кажется, или это виноватый жест?

— Я проголодалась, — признаюсь я с усмешкой вместо того, чтобы акцентировать внимание на случайно подслушанном разговоре.

Рядом с Елисеем во мне впервые за долгое время просыпается аппетит. Когда Князев садится на диван, я устраиваюсь на его коленях и смеюсь, пока он кормит меня роллами с рук. Вода всё ещё капает с его влажных волос на обнаженные плечи и стекает по груди. Мы не обращаем внимания на то, что Арт утащил один ролл и с урчанием уплетает за диваном, не включаем музыку или телевизор. Достаточно того, что ливень громко стучит по стёклам, гром грохочет вдали глухими и долгими раскатами, шумит наше учащенное дыхание, а в сердце звучит Шопен. Мне даже говорить не хочется от трепетного осознания того, что я не лишилась возможности слышать эту музыку. Проблема лишь в том, что моя душа воспроизводит её лишь с одним человеком.С завтрашнего дня эта мелодия навсегда замолкнет.

Она прерывается новым звонком. Я лишилась телефона, зато Князеву, кажется сегодня вечером звонят за двоих.

— Извини. — Он целует меня в уголок губ и ждёт, пока встану с его коленей.

— Ничего, — беспечно отзываюсь я, и чтобы не смущать Елисея ухожу на кухню под предлогом заварить чай.

Конечно, это снова звонит она. Кто же ещё станет отбирать у меня драгоценные последние минуты с Князевым? Такое ощущение, что его невеста интуитивно чувствует, где он сейчас, с кем и чем занят. Насыпая в чайник из тонкого стекла смесь чая, я злюсь на неё, понимая, как сложно вот так делить Лиса с кем-то. Когда возвращаюсь в гостиную, он всё ещё говорит по телефону. Тон у Елисея миролюбиво-успокаивающий:

— Конечно, я понимаю как это неприятно… И что платье — это самое важное… Может быть ты можешь надеть что-нибудь другое?

В ответ он явно получает нечто капризное и обвиняющее. Интересно, что с её платьем? Не так ушили? Порвали? Сожгли? Потеряли в аэропорту?Надо было раньше приезжать и самой разбираться. Хотя нет, не надо было. И я не злорадствую. Ну ладно, злорадствую, но совсем чуть-чуть. Князев старательно подбирает правильные слова, успокаивая истеричку на другом конце провода. Чай в чайнике успевает настояться, когда он наконец заканчивает разговор и, поправляя полотенце на бедрах, возвращается на диван.

— Налить тебе чай? — как ни в чем ни бывало интересуется Князев, но улыбка у него извиняющаяся.