Книга Королева выполняет обещание, страница 192 – Татьяна Миненкова

— Побудь со мной, пока сегодня не кончилось.

Князев застывает. Его ладони всё ещё на моей талии, но Лис сомневается. На одной чаше весов всё, что осталось от его непогрешимой правильности, а на другой — всего лишь я. Кажется, мы равны и ни одна сторона не перевешивает. В попытке удержать его, я добавляю на свою чашу ещё кое-что:

— Останься. Пожалуйста. И я буду должна тебе желание. Любое. В пределах разумного.

Мы это уже проходили. Только всё было наоборот: желание предлагал он, а я потом сотню раз хотела истратить его на поцелуй. Тогда мы были подростками и всё это было веселой игрой. Теперь мы выросли. Не уверена, что по отношению к тому, до чьей свадьбы с другой осталось меньше суток, уместны такие предложения.

Князев не хуже меня это понимает и медлит. Или это мне только кажется, что время остановилось и стрелка часов над входной дверью застыла на одном месте? Проходит вечность, прежде чем Лис коротко кивает. Отчуждённо, решительно и без улыбки. Жертвует правильностью.Всё-таки в любви всегда кто-то чем-то жертвует. Временем. Силами. Личными интересами и убеждениями.

Скорее всего Князев потом сам себя сожрёт чувством вины, но это будет потом. А сейчас мне хочется прыгать от счастья, ведь у нас впереди — целая ночь. Непозволительная роскошь после десяти лет разлуки и обрывков коротких свиданий. Я намерена насладиться каждой секундой.

Ощущение странное оттого, что многое из происходящего происходит одновременно и в первый раз, и в последний. Вместе мы заказываем доставку еды, и в её ожидании отправляемся в ванную. Раздеваем друг друга медленно и с удовольствием, впервые оказавшись рядом полностью обнаженными спустя столько лет.

— Ты стала ещё красивей, — горячо шепчет Лис, и кончики его пальцев подрагивают, когда он касается плеч, талии, груди. Взгляд у него при этом такой восхищенно – недоверчивый.

Я сама не могу отвести от него глаз, подмечая то, как Князев изменился за это время и находя в нём знакомые, прежние детали, столько лет хранившиеся в воспалённом сознании: выступающие ключицы, веснушки на груди, ровную линию волос внизу живота. Закрываю глаза и прохожусь языком по шраму, скрытому татуировкой, чувствуя, как Елисей задерживает дыхание.

Князев и раньше был прекрасен какой-то своей, особенной красотой. В нём нет брутальности и спортивной атлетичности Семенова или Шестакова, но есть что-то другое: красивая жилистость, превращающая его тело в настоящее скульптурное совершенство. В ванной мы ограничиваемся лишь легкими поцелуями и ласкаем друг друга истекающей мыльной пеной губкой. Но внутри всё трепещет от восхитительного предвкушения, потому что сегодня мы можем позволить себе практически всё. До утра.

27 июня, пятница

Orbital—GabrielSaban

Я уже догадываюсь о том, что Князев завтра попросит взамен — забыть обо всем, закончить наши отношения на этой красивой и трогательной ноте, не лезть в его жизнь и сделать так, чтобы его невеста ни о чём не узнала. Это будет логично и правильно. И хотя я внутренне противлюсь этому, готова выполнить своё обещание.Соблюсти условия договора.

Зато этот вечер и ночь — только наши. Мы выбираемся из ванны. Вокруг бедер Елисея обернуто полотенце, а я накидываю халат, чтобы чтобы забрать пакет у курьера. На кухню идти не хочется, поэтому расставляю коробочки с роллами на журнальном столике. Лис в это время говорит по телефону, причем, судя по интонациям, собеседница явно женщина. Из трубки до меня доносится её звонкий и мелодичный смех.Неужели невеста?