Книга Имя назовет Мальвина, страница 102 – Татьяна Миненкова

— Видела. — При упоминании об этом в голосе снова проскальзывает незнакомая хрипловатая нота.

Осипов понимает. Он сразу становится серьезным и обещает приехать в ближайшее время. Уже после того, как он кладет трубку, меня посещает запоздалая мысль: нужно было попросить Даню никому не рассказывать о нашем разговоре. Я звоню снова, но на этот раз Осипов не отвечает. Остается надеяться, что о сохранении тайны он догадается сам.

Костя не сдерживает обещание быть через семь минут и появляется в фойе Астории через шесть. Он быстро находит меня взглядом и решительно шагает в мою сторону. Снежинки тают на его волосах и плечах расстегнутой форменной куртки, когда Семенов вместо того, чтобы отругать меня за нарушенное слово, берет за руку.

— Он на крыше, — сразу сообщаю я, рассчитывая вернуться туда вместе с Костей.

Когда Семенов рядом и его ладонь с силой сжимает пальцы, я становлюсь спокойной и уверенной настолько, что готова снова пойти на крышу. Вестники апокалипсиса наверняка уже уехали, покинув Асторию через один из запасных ходов. Возможно Богачева еще можно спасти, своевременно оказав медицинскую помощь. Но Семенов качает головой.

— Ему помогут. А мы уезжаем, Мальвина. Прямо сейчас.

Костя говорит таким непререкаемым тоном, что спорить бесполезно. Сейчас вообще для споров не время и не место. Едва успеваю за широкими шагами Семенова и точно отстала бы, не сжимай он мою руку.

— Как твоя реализация? — рассеянно любопытствую я, пока мы идем к припаркованной на противоположной стороне Камри так быстро, словно за нами кто-то гонится.

— Никак. — Он напряжено следит за улицей — ожидаемо пустой. Вокруг тихо-тихо, а в луче света от фонаря ветер кружит снежинки. — Я ее отменил.

— Из-за меня?

— Садись. — Пиликает сигнализация и Костя открывает передо мной пассажирскую дверь.

В машине тепло. Пахнет осенью, автомобильным ароматизатором и кожей салона. Прикрываю веки. Дышу глубоко-глубоко, словно только что вынырнула со дна. Негромко урчит гибридный мотор и Камри срывается с места, так резко, что на старте колеса шлифуют заснеженный асфальт.

Нужно поблагодарить Костю за то, что бросил все дела и приехал так быстро. Или спросить, почему увез меня из Астории. Или узнать, кто теперь поможет Арсению.

— Я почувствовала себя на месте Куприна, — признаюсь я вместо этого, не открывая глаз. Тепло от сиденья проникает через пальто, расслабляет мышцы. Хочется растечься как желе и забыть об увиденном как о ночном кошмаре. — Не стоило его винить.

Семенов с усмешкой включает радио, но сопки вокруг глушат сигнал — волна прерывается шипением.

— А меня, значит стоило?

— И тебя не стоило.

Даже не открывая глаз, ощущаю, что едем мы достаточно быстро. От комбинации стресса, шампанского и тепла кондиционера начинает клонить в сон. Чтобы не уснуть, устало бормочу:

— Арсения и правда шантажировали из-за Ресайклтек. Он сказал, что…

— Кто знал о том, что ты там была? — напряженно обрывает Костя.

Тон у него такой, что я резко открываю глаза. Сонливость слетает, словно ее сдуло порывом ветра.

— Никто… — За окном пролетают красные огоньки лееров. Летят в лобовое стекло снежинки. Я отвечаю на автомате, а потом, нервно сглотнув, добавляю: — Даня Осипов…

Уточнять у Кости смысл заданного вопроса незачем. В боковое зеркало ярко светят фары машины, следующей за нами по пятам. Случайный водитель не стал бы игнорировать дистанцию на обледенелой дороге. На его «неслучайность» указывает и слишком дерзкая манера езды, и скорость, не уступающая разогнавшейся выше сотни километров в час Камри.