Книга Имя назовет Мальвина, страница 105 – Татьяна Миненкова

Желтые лучи фар добираются до нас. Теперь мы снова как актеры театра, застывшие под софитами. В Костином взгляде мелькает заинтересованность — последняя из причин нравится ему гораздо больше предыдущих:

— Тогда план меняется. Держись за моей спиной и постарайся молчать.

— У тебя в кои то веки есть план Б? — удивленно переспрашиваю я, а Семенов нервно усмехается:

— Нет, конечно. — Его показная беззаботность не дает относиться к ситуации с должной серьезностью. Страх, собравшийся уже растечься по венам, замирает где-то в груди, свернувшись в клубок. А Костя добавляет: — Это импровизация.

Смотрю на него — такого бесшабашного и почти невозмутимого. С этой заразительной улыбкой, которую я вчера ему запретила. Даже если всё это показное — я благодарна Семенову. Мне ведь и правда сейчас почти не страшно.

Машины уже резко тормозят в нескольких метрах от нас, когда я понимаю, что у этой ситуации всё же есть «зато».

Зато он рядом со мной.

Lacrimosa — Trailerized Wall of Noise

Преступник преступнику рознь. Вестники апокалипсиса — теперь их не пять, а целых семь — совершенно не чета Тихомирову. Валя, несмотря на явную склонность к социопатии, был вежливым и предлагал чай. Не будь он виновен в гибели Ри и не реши сделать меня своей третьей жертвой, его можно было бы вешать на доску почета с табличкой «образцовый убийца».

Эти семеро не церемонятся, не вступают в долгие беседы, не смотрят в глаза и не объясняют причин происходящего. Не прикажи Семенов молчать, я бы даже возмутилась и отругала их за полное несоответствие детективным канонам. Все ведь знают, что в самом финале, при эпической встрече с сыщиком (в нашем случае — с двумя) злодей (в нашем случае — семеро) обязательно должен раскрыть мотивы своих поступков. Потом уже, кровожадно хохоча — предпринять попытку убийства. Дальше все зависит от того, кому в детективе положен хэппиэнд. Но мы ведь с Костей уже знаем, что хорошего конца у наших отношений априори не предусмотрено?

— Копай, — произносит один из вестников и вручает Семенову лопату, которую только что достал из багажника.

Не трудно догадаться о причине и последствиях этого распоряжения. Я думала, так только в кино бывает. Там еще обязательно должно звучать слово «могила», но его никто не произносит. Я уже была в могиле не так давно. Не понравилось, никому не рекомендую.

Всё как-то неправильно. Мы, оказывается, вовсе не главные герои. Мы — те самые ненужные свидетели, которых положено «убрать», чтобы о преступлениях никто не узнал. Проблема в том, что мы и сами толком ничего не знаем. Но обязательно докопались бы до правды. Вместе. Позже. Только позже у нас не будет. Есть сейчас, а вероятность развития ситуации по третьему варианту становится реальней с каждой секундой.

Наши противники отличаются только ростом и телосложением. Всё остальное: форма, ботинки, маски и оружие делает их абсолютно одинаковыми и похожими на человечков из конструктора Лего. Из-за этого сложно сказать, кто из них главный, да и вообще понять, кто за что ответственен. Вестники действуют слаженно и четко, как единый организм. Это наводит на определенные мысли, озвучивать которые не хочется. Кажется: произнесу, значит смирюсь с неприятной и пугающей правдой.