Книга Имя назовет Мальвина, страница 104 – Татьяна Миненкова

Укрыться в лесу выглядело хорошей идеей до тех пор, пока было теорией. На практике мои каблуки дают о себе знать на второй минуте погони, увязая в сугробах. Высокая трава хватает засохшими стеблями подол и пальто, царапает колючками через капрон колготок. А преследователи, дав нам немного форы, успевают объехать леера и уже мчатся по полю, не потрудившись ради этого даже покинуть салоны машин. Деревья растут слишком редко, а поле, сугробы и сухая трава джипам не помеха.

— Кто еще мог знать, что мы здесь? — задыхаясь, кричу я, с трудом догоняя Семенова.

Холод жжет легкие. Третий вариант все еще возможен, но я не желаю умирать, не узнав причину. Движения Семенова не стеснены одеждой, а высокий рост позволяет ему не только бежать быстрей меня, но и язвить, не оборачиваясь:

— Осипов. Ну, и парни из моего отдела. Ты, конечно, считаешь их лентяями и придурками, но я им доверяю. А Осипову — что-то не очень.

Еще бы. Но если выбирать из двух вариантов, то именно Даня — ответственный, эмпатичный и всегда готов помочь. Поэтому я спорю, наплевав на необходимость беречь дыхание:

— А вот я — наоборот!

— Проверим, кто окажется прав. — Заметив, что я отстала, Костя снова хватает меня за руку. Кажется, он совсем не устал и вообще готов бежать еще километров тридцать. Но мои силы на исходе:

— Если выживем, — добавляю я, не скрывая пессимизм.

— Когда выживем, — поправляет Семенов.

Он — оптимист во всём, что не касается наших отношений. Не зря Рина захотела, чтобы именно он носил кулон. Они очень похожи. Арина была упрямой и жизнерадостной. Тоже всегда поправляла «если» на «когда» и для каждой дурацкой ситуации находила положительные «зато».

У того, что происходит сейчас, нет «зато». Я обессилела, задыхаюсь и скоро выплюну легкие. В ботинках неприятно чавкает растаявший снег, ноги под мокрыми колготками щиплет от царапин. Узкий подол платья треснул по шву. Не могу больше. Жалобно скулю:

— Я устала, Кость.

— Потерпи немного, ладно? — просит он, не останавливаясь и продолжает тянуть меня за руку. — Лес впереди гуще, а дальше — кладбище. Мы можем сбежать.

Это он может, с его длинными ногами, подходящими для бега ботинками и неиссякаемым запасом энергии. Семенов оглядывается, оценивая вероятность бежать вместе со мной на руках, но в темноте и по лесу это почти невозможно. Я качаю головой:

— Не могу больше, правда. — На опушке леса я останавливаюсь.

В груди печет и булькает. Здесь теплее и снега меньше, а из-под ковра из снега и мягких иголок торчат корни деревьев. Ветер затих. Костя тоже останавливается. Свет фар обоих джипов почти дотянулся до опушки. Он длинными полосами шарит по полю, и мы вот-вот попадем в яркие лучи.

— Бегаешь ты еще хуже, чем разбираешься в людях, — хмыкает Семенов, не сводя с меня взгляда.

Это он одновременно язвит по поводу моих прошлых обвинений и намекает на Осипова. Я всё ещё не верю, что это именно Даня натравил на нас погоню. Или просто не хочу верить. Грань тонкая — сразу не разобрать. Но Данил — объективно самый нормальный следователь отдела. Не могла же я так обмануться на его счет? Он не такой, как Тихомиров. Или… такой?

— Я устала, — повторяю я, не собираясь оправдываться. И озвучиваю еще одну причину остаться: — И хочу узнать, кто же все-таки за этим стоит.