Книга Имя назовет Мальвина, страница 129 – Татьяна Миненкова

— Да, Тимофей. — Голос у Семенова настолько невозмутимый, что мне даже обидно становится.

Поэтому пока он выслушивает доклад Родионова о новом происшествии, я запускаю пальцы под его футболку, ласкаю мгновенно напрягшийся плоский живот, вывожу языком влажную дорожку на шее. Костино дыхание остается ровным, но концентрация внимания теперь сравнима с моей.

— М-м-м-м… — Вижу, как тяжело ему уловить нить разговора. — Кто, говоришь, сообщил?

Родионов повторяет еще раз и продолжает делиться деталями очередного криминала. Когда мои пальцы спускаются ниже по дорожке светлых волос и проникают под резинку спортивных штанов, Костя сдается и обреченно выдыхает. Перехватив мою руку за запястье, он возвращает ее на живот, чтобы всё-таки дослушать собеседника.

— Тим, ты же справишься сам? — Кажется он надеется сегодня перерезать еще одну пуповину, но Родионов в ответ тараторит нечто явно отрицательное.

— Я съезжу, посмотрю что там, — резюмирует Семенов, когда Тимофей кладет трубку. — Ненадолго. Честно.

— А кто там из следователей? Давай заменю его и поеду с тобой?

Но Костя отказывается и через полчаса (двадцать минут из которого мы тратим на прощальные поцелуи в прихожей) уезжает. В квартире снова становится пусто и тихо. Слишком яркий контраст получается между «с ним» и «без него».

В ожидании я готовлю ужин и пеку печенье. Приношу из своей квартиры одежду, чтобы утренние сборы заняли меньше времени. Пятидневные выходные подходят к концу. Завтра предстоит вернуться к прежней жизни и рабочей рутине. Меня ждут утренние совещания у Крылова, новые дела и Скворцов с его ленью. Всё будет как раньше, но как долго мы с Семеновым сумеем держать втайне наши отношения, к которым я только-только перестала добавлять приставку «недо»?

С тем, что мне хорошо рядом с «худшим из клише» я почти смирилась, но позволить Светочке высказывать новые претензии, а Захару — разносить по отделу сплетни не смогу. Нас с Костей ведь обсуждали даже тогда, когда между нами толком не было ничего, а что будет теперь, когда есть? Тому, что именно есть, до сих пор трудно подобрать определение и я не хочу пока его давать. Наши чувства слишком хрупкие, похожие на крылья мечущихся под ребрами бабочек. Они не поддаются рациональным и логическим объяснениям и могут сломаться от неосторожного вмешательства.

Стараюсь отгонять от себя эти мысли, как назойливых комаров, но на их место мгновенно прилетают новые: что делать с моим обещанием уехать и его обещанием отпустить? Мы ведь все эти дни старательно избегаем темы будущего и живем, словно жизнь поставлена на паузу. Завтра пауза кончится.

Но обещание вернуться побыстрее, Костя не исполняет: поужинав в одиночестве, я засыпаю на диване под монотонное бурчание диктора новостей. Мне снится Ри. Словно она сидит рядом и осторожно гладит меня по волосам. Шепчет что-то успокаивающее, но я не могу разобрать слов и не улавливаю момент, когда Рина из сновидений превращается в Семенова.

— Извини, что задержался, Мальвина. — В отличие от сестры, Костя реален.

Он тоже касается моих волос, убирая со лба спутанные пряди, целует в уголок губ, висок, щеку. От Семенова пахнет осенью и гелем для душа.

— Ты поужинал? — бормочу я, сонно щурясь.

Никак не могу решить, спать дальше, или проснуться.