Книга Имя назовет Мальвина, страница 131 – Татьяна Миненкова

— Не нужно, я уже Тима попросил. — Костя достает из гриля поджаренный хлеб с сыром. — И он через пятнадцать уже заедет. Хорошо, что ты уже проснулась — успеем позавтракать вместе.

То есть, если бы не проснулась, он и не разбудил бы? Умывание занимает пару минут, а когда я возвращаюсь за стол, там уже ждет яичница-глазунья, которую Семенова научила готовить я, хлеб с сыром и кофе — Костя знает, какой именно я люблю.

С улыбкой благодарю и сажусь рядом, касаясь его одновременно локтем и голенью под столом. Начинаю понимать людей, которые живут от выходных до выходных. Кажется, я теперь тоже такая. На работу совершенно не хочется. Осипов не умеет хранить секреты — о нас с Семеновым, наверняка, уже весь отдел знает. Ладно еще Скворцов и Светочка, но есть же ещё опера, которые в шутках ни о такте, ни об этике не задумываются. Я хмурюсь и раздумываю над тем, как бы поделикатней намекнуть Косте о том, что мне хотелось бы какое-то время не афишировать наши отношения.

Он тоже хмурится, яичница на его тарелке уже искромсана и отправляя в рот кусок за куском, Семенов тоже думает о чем-то своем, пока, наконец, не произносит два слова, которые никак не согласуются с тем, что я сама только что собиралась ему сказать:

— Переезжай насовсем.

Застываю от этой просьбы, трехкратно усугубившей мои сомнения. Это говорит мне человек, который не так давно философствовал про несерьезность отношений? Переезд — это более чем серьезно. Такие отношения не скроешь от остальных. Мы уже жили вместе раньше и предыдущие пять дней тоже, но пока формально я жила в своей квартире, это воспринималось иначе.

— Ради печенья? — рассеянно произношу я, отпивая кофе, чтобы подсластить медом странную горечь на языке.

— Нет. Просто так. — Доев, он встает и отворачивается к раковине, чтобы вымыть тарелку — хороший повод не смотреть в глаза. — Нам ведь хорошо вместе. Я вообще считал, что могу жить только один. Когда здесь оказывались женщины, меня уже через несколько часов раздражало их присутствие. Следы. Волосы. Запахи. И я боялся, что одна из них останется навсегда.

Я молчу, забыв о завтраке, а вилка в руках подрагивает. В тишине Костя убирает посуду сушиться на полотенце. Не получив никаких комментариев, он оборачивается, упирается ладонями в стол напротив меня и смело встречается взглядом:

— С тобой иначе, Мальвина. Мысли о том, что это закончится и ты когда-нибудь уйдешь вызывают во мне настоящую панику. Не уходи, ладно?

Он серьезен сейчас. И думает совсем не о работе, хотя о ней следовало бы думать, с учетом сегодняшней сложной реализации. Сознание делится на две части: одна рисует рядом с Семеновым этих гипотетических других женщин, которые тут же прибегут толпами и будут виться вокруг него, если я откажусь, а другая боится сплетен, дурацких шуток и разговоров за спиной.

— Давай не будем торопиться, — неуверенно произношу я, так и не решив, какую из сторон слушать.

Есть еще третья: она очень не хочет обидеть Костю, и просто мечтает быть с ним рядом, но ее голос тихий и робкий. К счастью, Семенов не обижается. Даже улыбается, хотя в глазах на секунду мелькнуло разочарование.

— Лучше отложим этот вопрос до вечера. — Он наклоняется ко мне через стол и целует в кончик носа, потом многообещающе подмигивает: — Уверен, я найду способ тебя переубедить.