Книга Имя назовет Мальвина, страница 130 – Татьяна Миненкова

— Я нашел ужин на столе. Спи, я перенесу тебя на кровать.

Поймав ощущение полета, я закрываю глаза и обнимаю Костю за плечи. Спать в спальне — еще одно негласное правило, к которому легко добавляется слово «вместе». Поэтому простыни круглосуточно смяты, а мы — круглосуточно счастливы.

— Печенье тоже нашел, — с осоловелой усмешкой констатирую я, принюхавшись к его губам.

Он смеётся мягко, негромко:

— Если бы какая-нибудь девушка постоянно пекла для меня такое печенье, я бы на ней женился.

Разноцветные огни гирлянды мигают так, что просвечивают под закрытыми веками. Шутки о женитьбе имеют особый контекст для того, чья последняя невеста сбежала со свадьбы. Улыбаюсь в полудреме:

— Я и так для тебя его пеку, не нужно идти на такие кровопролитные жертвы.

— Для меня? Ты же говорила, что для себя?

Молчу. Если Семенов продолжит допрос, в полусонном состоянии я признаюсь в чем-нибудь еще более секретном. Поэтому устраиваюсь у Кости под боком и слушаю, как он рассказывает о сегодняшнем происшествии и о завтрашней реализации по поимке наркодилера. О чем-то еще важном для него, но сознание уже замерло на грани сна и яви и с утра я наверняка не вспомню ни слова.

Слышу только, как он называет меня по имени. Не «Мальвина», а «Лина», ласково-ласково, и привычно накручивает на указательный палец один из голубых локонов.

Мне умопомрачительно хорошо. Бабочки порхают в груди. Зеленые ростки под ними успели вытянуться и дали первые бутоны, крупные и тяжелые. Это не одуванчики. Другие цветы, но какие — пока не ясно. И под Костин шепот я снова погружаюсь в крепкий и спокойный сон. На этот раз — без сновидений.

Bring Me Down — Nick Pres

Шторы вчера остались незадернутыми, и в начале седьмого в спальню пробираются солнечные лучи — серые и ломанные. Утро первого рабочего дня существенно отличается от пяти предыдущих. Те пять были сонными и ласковыми. Их можно было проводить в постели до самого обеда, пить кофе с бутербродами, путаясь в простынях, и снова засыпать.

После такого просыпаться одной слишком контрастно. Костина половина кровати пустует, но из кухни доносится шум, а аромат чего-то явно аппетитного уже добрался до спальни. Кажется, он меня и разбудил. Выбираюсь из-под теплого одеяла и на носочках подкрадываюсь к застывшему у гриля Семенову. Взгляд у Кости невидящий, отрешенный, направленный в одну точку. Собираюсь шутя закрыть ему глаза ладонями, но застываю в паре шагов. О чем он думает? Тоже сомневается?

С утра в воздухе слишком явно витает ощущение, что сказка закончилась. Нам вот-вот предстоит окунуться в реальную жизнь. С работой, усталостью, раздражением и недосыпом. Со спорами о делах. С чужими шепотками, обсуждающими наши отношения за спиной. Писк гриля вырывает Семенова из раздумий. Он вздрагивает и замечает меня:

— Доброе утро, Мальвина. — Сейчас на его лице улыбка, усталая и теплая, и вряд ли он признается в том, что только что заставило его хмуриться.

Поэтому я не спрашиваю, не лезу в душу. Обнимаю, предоставив Косте право рассказать самому, если захочет. Но он не хочет. Ласково целуя меня в макушку, произносит:

— Умывайся и будем завтракать. Хочу выехать пораньше. Проверю, всё ли готово к реализации.

— Могу докинуть тебя по пути в отдел, — предлагаю я, зная, что Камри получится отогнать в мастерскую только через неделю. — Мне собраться — десять минут.