Книга Имя назовет Мальвина, страница 136 – Татьяна Миненкова

— Хватит, Малина! — жалобно просит он, когда я срываю предпоследнюю снежинку. — Хватит!

Всегда считала Захара трусом, но сейчас, когда я сама себя боюсь, он бесстрашно подбегает ближе, обхватывает меня за плечи и резко, с силой прижимает к себе.

— Хватит, хватит, успокойся, все будет хорошо, — раз за разом повторяет Скворцов, как мантру. — Но, сам себе не веря, обреченно добавляет: — Наверное. Когда-нибудь.

Я дышу судорожно, с хрипами. Зажмуриваюсь до пятен перед глазами и снова плачу. Не будет. Никогда-никогда хорошо уже не будет. Скворцов гладит меня по спине и заезженной пластинкой повторяет слово «хватит» десятки раз.

Открываю глаза, когда с тихим скрипом балконной двери возвращается Князева. Обводит кабинет обескураженным взглядом и качает головой.

— Гвозденко и Веремеев действительно погибли, — подтверждает она, но тут же уверенно добавляет: — Семенов и Мищенко в больнице. Оба в реанимации. Состояние не самое лучшее, но стабильное. Вы бы, блин-малин, хотя бы как-то информацию проверяли, что ли. Тоже мне, следователи.

Последнее она адресует Захару и тот тушуется, но тут же находит себе оправдание:

— Вот если бы у меня был отец — отставной судья…

— Поверь, такого врагу не пожелаешь, — хмыкает она и снова обращается ко мне. — Ну, чего ты стоишь? Поехали.

О том, куда именно ехать, вопроса не возникает. Костя жив. Жив! Большего, для того чтобы выйти из ступора, мне пока не требуется. Пальто остается в кабинете. С собой я беру только сумочку, мало ли, вдруг понадобятся деньги или документы. Аниса вместе со мной бежит по ступенькам, несмотря на беременность и ботинки на каблуке.

— Моя машина быстрее, — заявляю я, оказавшись на крыльце отдела.

Аниса кивает, но выставляет условие:

— Тогда давай ключи. После всего, что только что было в кабинете, я тебя за руль не пущу.

Не трачу время на споры. Я ведь в этом городе только по навигатору ориентируюсь и понятия не имею, где вообще больница. Открываю машину и сажусь на пассажирское сиденье. Князевой уступаю водительское. Меньше минуты спустя, Гелендваген с ревом срывается с места.

— Тебе сказали, как это случилось? — спрашиваю я, обняв себя руками за плечи.

Она привит губы:

— Это всё ещё утром произошло, просто мы с тобой были заняты с Куприным. У оперов же секретно всё. Но в общих чертах: тот, кого собирались задерживать, активировал взрывное устройство. Планировал сам скрыться, но рухнула часть здания и всех завалило. В итоге погибшие с обеих сторон, в том числе сам наркодилер и досудебщик, а Костя жив. По крайней мере пока. Но он под присмотром врачей и даже в сознании.

— Ясно, — коротко отвечаю я и отворачиваюсь к окну.

Мне действительно ясно. Эту реализацию Семенов планировал на тридцатое января, но в последний момент отказался. Из-за меня. Потом информацию о планах оперативников кто-то слил. Так бывает — система, в которой информаторы докладываю полиции о планах преступников работает в обе стороны. И за время, успевшее пройти с того дня до сегодняшнего, наркодилер подготовился слишком хорошо. Я ощущаю в случившемся свою вину. Она мчится за нами следом и догоняет, как бы быстро Аниса ни ехала.

Ребра всё ещё сдавлены стальными тисками и дышать тяжело. Бабочки внутри затихли, затаились и не шевелятся. Мне бы просто увидеть Костю. Просто удостовериться, что он действительно жив. Просто сказать ему несколько важных слов. Я же люблю его, сильно-сильно, по-настоящему. Мне теперь всё равно, кто и что обо мне подумает. Я хочу быть с ним рядом и не отходить ни на шаг. Пусть краевики работают в моем кабинете сколько пожелают, потому что пока Семенов в больнице, я буду с ним рядом.