Книга Имя назовет Мальвина, страница 44 – Татьяна Миненкова

Жизнь Ри в обмен на самоуважение морального урода — слишком неравноценный обмен. Чудовищами становятся не от хорошей жизни, но для Тихомирова это осознанный выбор. И если он не собирается рассказывать мне правду, то и время на него тратить больше не стоит.

— Открою тебе секрет, Валя. — Я поплотнее запахиваю пальто. — Этого результата можно было добиться и без убийств, но ты выбрал слишком легкий путь.

Ухожу без прощаний и с неприятным осадком в душе. С ощущением, что я снова что-то недоработала, не узнала, не проверила. И разгадка смерти сестры так и осталась тайной. Времени на то, чтобы об этом думать, почти нет — за десять минут добравшись до отдела, я сразу же погружаюсь в новый допрос.

Мозг снова крутит шестеренки, складывая обстоятельства одинаковых разбоев, воспроизведенных будто под копирку. Схема проста: предупреждение-угроза, упоминание МИГ, отказ платить, хищение. Преступной группе всегда откуда-то хорошо известно место хранения денег, слабые места сотрудников и благоприятное для разбоя время. Немудрено, что Гевельс пришел к догадке о связях МИГ с полицией. Этот вывод логичен и напрашивается сам собой.

Свидетель уже читает текст распечатанного допроса, когда в кабинет заглядывает Мищенко. Заметив, что я занята, он собирается снова захлопнуть дверь, но я успеваю крикнуть:

— Макар, подожди, я уже заканчиваю!

Если оперативник здесь, да еще и лично — значит у него есть новости и я ни в коем случае не могу их пропустить. Опер скидывает куртку на стул для посетителей и пока свидетель подписывает допрос, негромко треплется о чем-то с Захаром.

— Ты узнал, когда рэкетир явится к Яковлеву за деньгами? — с надеждой спрашиваю я, как только за свидетелем закрывается дверь кабинета.

— Обижаешь, Алина Владимировна, — широко улыбается Мищенко. — Я узнал кто он.

— Как? — От восхищенного ликования я даже встаю из-за стола.

— Это было не сложно. — Макар пожимает плечами. — Я проследил за курьером после его встречи с Яковлевым. Он, кстати, не особо прятался и, якобы случайно столкнувшись в магазине, я его рассмотрел. У него глаза разного цвета и татуировка с глазом на руке. Проверил по базам. Это Гришка Кузин, он был дважды судим за воровство и несколько месяцев назад вернулся из колонии.

— Ого! — Я принимаюсь расхаживать по кабинету, прикладывая новую частичку мозаики к полотну уже имеющихся.

Значит, жизнь Кузина ничему не научила. Даже если он просто курьер, в обязанности которого входит доносить до жертв информацию и уносить деньги, он всё равно пособник целой серии тяжких групповых преступлений. Только мне не нужен пособник. Нужны организаторы. И я выйду на них благодаря этой маленькой и такой ценной зацепке.

Но даже пособника всего за несколько дней нашел не хвалёный Влад Барышников из службы безопасности, а обычный опер из тяжких. Тех самых тяжких, которых Гевельс незаслуженно отстранил от расследования.

— Макарчик, ты представить себе не можешь, как сильно мне помог! — обрадованно восклицаю я, перестав мерить шагами кабинет, и добавляю, слегка смутившись: — Помнишь, как при первой встрече я назвала тебя лентяем и придурком? Я публично извиняюсь и забираю свои слова назад!

— Мне она так никогда не говорит, — театрально взмахнув руками вставляет Скворцов.