Книга Имя назовет Мальвина, страница 46 – Татьяна Миненкова

— Ты права, проходили, — тихо соглашается Костя, и я чувствую его дыхание на своей щеке. — Поэтому сейчас я просто скажу тебе в это дело не лезть.

От удивления широко раскрываю глаза, мигом растеряв игривый настрой. Семенов ведь хотел, чтобы я во всем разобралась, разве нет? Хотя, он не впервые так резко меняет планы. И все же я не могу не спросить:

— Почему?

— Потому что я тебя об этом прошу. — Теперь уже он подаётся ближе и расстояние между нами сокращается до нескольких сантиметров. Мысли в голове растворяются как шипучий аспирин в стакане с водой. Остается только желание прикрыть веки и ощутить на губах поцелуй. Но вместо поцелуя Костя лишь еле слышно произносит: — Хочешь даже скажу «пожалуйста»?

Он просто понизил голос до шепота, потому что всем известно, что прослушка в кабинетах следователей — обычное дело. Или это очередная хитрая манипуляция, призванная заставить меня плясать под его дудку. Неважно. Главное: целовать меня Семенов не собирается. Приходится несколько раз быстро моргнуть, чтобы сбросить наваждение и вернуть в голос праведное недовольство:

— И как, интересно, я должна не лезть в дело, в котором состою в следственно-оперативной группе?

— Придумай что-нибудь, Мальвина, ты же умная. — Он отстраняется с усмешкой и, посчитав разговор оконченным, идет к выходу из кабинета. Но у самой двери бросает: — И когда Мищенко явится забирать куртку, которую здесь забыл, передай ему, что в следующий раз дружеская помощь будет стоить ему недели внеочередных дежурств.

Дверь кабинета закрывается, и я, не удержавшись, показываю язык, хотя такие эмоциональные выходки раньше были мне совершенно не свойственны. Но и сам Костя только что намекнул, что не настолько безразличен ко мне, как хочет показать.

С трудом привожу в норму участившееся дыхание. Он правда решил, что я исполню эту просьбу? Вероятность того, что теперь я назло сделаю всё с точностью до наоборот, куда выше. Но пока я — «незакрытый гештальт» для Тихомирова, для меня самой «незакрытый гештальт» — в равных пропорциях непредсказуемый, непонятный и притягательный Семенов.

Requiem for a Dream Piano Cove — HQ

Утреннее совещание у Гевельса снова ставит меня перед выбором: рассказать о том, что узнал Макар или оставить информацию в тайне? Пока Данил и Макс обсуждают доказательства по делу Богачева, я молча взвешиваю плюсы и минусы каждого варианта. Не вмешиваюсь и пытаюсь понять, кому вообще могу доверять.

— Ты какая-то странная сегодня, Алина, — наконец подмечает Осипов.

Пожимаю плечами, выдавая универсальное оправдание для любых спорных ситуаций:

— Не выспалась.

Даня многозначительно усмехается, и через секунду я понимаю почему: естественно, Светочка и Скворцов вчера снабдили всех желающих и не очень красочным рассказом о том, как «представляете себе, Малина и Семенов заперлись в кабинете». Причины и последствия каждый додумал самостоятельно в меру испорченности личной фантазии. А тем, кто недостаточно испорчен или недостаточно фантазер, как Осипову, очень помогло додумать моё «не выспалась».

А я ведь действительно не выспалась из-за Семенова. Его просьба не лезть в дело МИГ до сих пор не дает мне покоя. Как можно просить о таком, да еще и не называя причин? Угадывая их, я полночи ворочалась в постели и уснула лишь под утро. А сейчас нужно экстренно менять тему, пока Данил не догадался пошутить про вчерашнее. О сплетнях Гевельсу точно знать не стоит.