Книга Имя назовет Мальвина, страница 48 – Татьяна Миненкова

Но прежде, чем я успеваю сказать Светочке, чтобы подбиралась к кому-нибудь другому, слышу крик Скворцова:

— Малина, у тебя телефон дежурный звонит!

Пропускать звонки из дежурки чревато последствиями, и оставив оппонентку без ответа я почти бегом возвращаюсь в кабинет. Успев снять трубку, бросаю запыхавшись:

— Следователь Малинина.

— Труп мужчины на Тимирязева двадцать, — коротко и сухо докладывает сотрудник. — Обнаружила сожительница. Смерть скорее всего насильственная, огнестрел.

Стрельба — не самая распространенная причина чьей-то гибели. То ли дело кухонные ножи — лучшее оружие в бытовых ссорах. Огнестрельное еще где-то найти нужно. Оно зарегистрировано, шумит и оставляет гильзы. Значит преступник, вероятней всего, планировал убийство и готовился к нему. Что же, на месте разберусь:

— Принято, выезжаю.

Я обматываю вокруг шеи теплый шарф и накидываю на плечи пальто. Проверяю в дежурном чемодане нужное количество чистых бланков и бирок с оттисками печатей «Для пакетов». По пути созваниваюсь со свидетелями, перенося запланированные допросы и через двадцать минут уже паркуюсь у двадцатого дома по улице Тимирязева.

Знакомая Камри останавливается рядом. Откуда ее хозяину знать, что мне сейчас на глаза лучше не попадаться? Глушу мотор и встречаюсь с Костей взглядом. Он хмурится. Я тоже. О причинах его мрачного вида остается только гадать, мои же — ясны и прозаичны. Цистерна негатива, которую я не успела вылить на Светочку, так и плещется внутри. Семенов тоже заслужил быть облитым. Пусть только даст повод. Но пока не дал, я запасаюсь терпением. Это никак не мешает формулировать и прокручивать в голове колкие фразы о лживых предателях, бабниках и тех, чьей серьезности хватает только на работу.

— Ты что здесь делаешь, Мальвина? — спрашивает он, поравнявшись со мной у дежурного полицейского автомобиля.

Это уже повод? Нет, кажется еще не повод. Бросаю холодно:

— Что может делать следователь с чемоданом протоколов на месте происшествия? Угадаешь с трех раз, Семенов? Или нужны подсказки?

Ускоряю шаг, не собираясь спрашивать, что делает здесь он сам. То, что начальник отдела тяжких появляется на рядовом происшествии — не удивительно. Он выезжает почти на каждое, контролирует оперативников. Так не положено, но спорить с Семеновым — себе дороже. К тому же, помня о том, как проявили себя Мищенко и Родионов при нашем первом знакомстве, я прихожу к выводу, то контроль за оперативниками и правда не помешает.

— Дежуришь? — догадывается Костя, но вместо того, чтобы привычно назвать его Майором Очевидность, я фыркаю, а он добавляет: — А почему ты?

— По графику, — бормочу я, с трудом удерживая волну негодования внутри.

Мне всё же удается его обогнать и первой войти в подъезд. Остальные участники осмотра тоже только приехали и поднимаются по ступенькам. Я представляюсь и киваю незнакомым криминалисту и судмедэксперту.

Судя по шагам за спиной, Семенов не собирается проигрывать в импровизированной гонке. Странно, что никого из его оперативников нет, но я слишком зла на него, чтобы интересоваться причинами такого стечения обстоятельств.

В квартире нашу процессию встречает участковый и заплаканная женщина неопределенного возраста. Глядя на тонкие, как ниточки, конечности, ей легко можно дать лет двадцать, а если приглядеться к потемневшей коже на лице, руках и шее с ожерельем тонких морщинок — от сорока до пятидесяти. Увидев нас, сожительница убитого разражается новым приступом истерики и, поняв, что разговаривать с ней сейчас бессмысленно, я иду дальше по коридору, осматриваясь вокруг.