Книга Следствие ведет Мальвина, страница 133 – Татьяна Миненкова

Отталкиваю его изо всех сил, но Костя, пошатнувшись, остаётся на месте. Бросаю с отчаянной яростью:

— А что вернёт?

Мне так паршиво сейчас, и эмоционально и физически — от смеси остатков миорелаксанта с алкоголем. Но что, если Семенов знает ответ? Он ведь испытывал то же самое и умудряется как-то жить дальше, смеяться и шутить свои дурацкие шутки. Может просто есть какой-то секрет? Лайфхак, который известен всем, кроме меня? Костя с тоской во взгляде качает головой:

— Ничего, Мальвина. — Честно отвечает он. — Тебе просто придется научиться жить с этим и ждать, пока на пепелище внутри после сотен дождей расцветут одуванчики.

«Семенов ведь не мог знать про одуванчики, правда?» — изумляется Ри.

Не мог. Но у него с одуванчиками свои ассоциации. И хотя ни сестра, ни Костя, больше ни о чём меня не спрашивают, оба наверняка знают, что я уже приняла решение. Скорее всего, я ещё миллион раз об этом пожалею, но я уступаю им, пусть и вынужденно. Тем более, судя по визгу, скрипу и отблескам красно-синих маячков, сюда уже едет полиция.

[1] Экстрадиция — выдача преступника одним государством другому.

[2] Декстер Морган — герой одноименного сериала, серийный убийца, не оставляющий следов.

Woke Up A Rebel — Reuben And The Dark

Глаза Тихомирова открыты, но руки, ноги и шея кажутся тряпочными, как у меня совсем недавно. Из приоткрытого рта криминалиста вывалился кончик языка, и с тех пор, как Семенов перевернул его на спину, зрелище Валентин представляет жалкое.

— Охренеть, Малина, — ошарашенно выдаёт Тетерин, первым появившийся на пороге.

— А то, — с гордостью хмыкает Семенов и жмёт вошедшему руку, подтверждая догадку о том, что именно он и пригласил сюда не только своих коллег, но и моих.

Делаю вид, что не заметила использование Пашкой прозвища, которое все коллеги кроме Скворцова предпочитают использовать только за глаза. Тетерин осматривает царящий вокруг бардак, в который я за последние часы тоже успела внести свою посильную лепту и любуется обездвиженным Тихомировым.

— Что это с ним?

— Напоролся на шприц с миорелаксантом, — с усмешкой пожимает плечами Семенов и уточняет: — Совершенно случайно.

Следом за Пашей в прихожей появляются оперативники — Гвозденко и Родионов и коллега Валентина — эксперт-криминалист. Они оживлённо общаются между собой, неверяще обсуждают детали. Пользуясь тем, что всем не до меня, сажусь рядом с Тихомировым на корточки и брезгливо, стараясь как можно меньше к нему прикасаться, снимаю с шеи цепочку с кулоном. Валя сопровождает каждое моё движение злобным взглядом, дергает пальцами, мычит что-то нечленораздельное, но благодаря миорелаксанту противостоять мне не в силах.

— Это что, вещдок? — заинтересованно любопытствует Тетерин.

— Это. Моя. Личная. Вещь, — отчеканиваю я ледяным тоном и ухожу на кухню.

— Тут других вещдоков достаточно, Паш, — отвлекает его Костя. — Пойдём, покажу.

Опера сковывают Тихомирова наручниками, чтобы не сбежал, когда действие препарата ослабнет. Тетерин с Семеновым осматривают квартиру, и я вполуха слушаю про плащ-накидку, форменные галстуки и миорелаксанты в аптечке, про распечатанные цветные фото жертв. Этот осмотр мог бы стать осмотром места моего убийства или убийства Тихомирова, но не стал. Поэтому я здесь вообще лишняя — Пашка сказал, что даже в протокол меня вписывать не станет. Тетерину я верю. Он в разы опытней и грамотней лентяя-Скворцова, а Валя, задержанный на месте покушения на очередное убийство, точно не отвертится — так я минута за минутой убеждаю себя в правильности принятого решения.