Книга Следствие ведет Мальвина, страница 132 – Татьяна Миненкова

Тем не менее, Семенов тоже всё ещё здесь. Между светлых бровей целых две вертикальные складки — настолько происходящее ему не нравится. Настолько не нравлюсь ему я — настоящая. И всё же, после всего, через что мы вместе прошли за последние две недели, пробую уговорить его по-хорошему:

— Позволь мне это сделать. Пожалуйста, Костя, — глухо прошу я и всё же поднимаюсь со стула. С трудом стою на нетвердых ногах, но стою. Касаюсь его руки, продолжая проедать умоляющим взглядом: — Позволь. А потом задерживай.

Семенов тяжело вздыхает. Супергероям вроде него не так-то просто принимать спорные решения. Но он должен понять, что я предлагаю честную сделку. Костя даст мести свершиться, а потом я сама протяну ему запястья для наручников. Это было частью моего плана «а» — убить или быть убитой. С равной вероятностью любого из вариантов.

Представить себя мертвой легко — я видела фототаблицу по делу Ри, а осмотр места убийства Саши Власовой проводила сама. Теперь представляю себя подозреваемой: вместо того, чтобы ехать домой, я вернусь в отдел в новом амплуа, добавив и без того уставшим коллегам работы. Кому-то из них придётся меня допрашивать, дактилоскопировать, принимать явку с повинной и оформлять задержание. Завтра Князев легко согласует ходатайство о заключении под стражу, потому что на этот раз налицо не одно, а целых три процессуальных основания. А с Семеновым мы больше не встретимся — когда дело раскрыто, его работа закончена.

Вопреки обыкновению, Ри никак не комментирует происходящее. Костя тоже молчит почти минуту. Может, представляет то же самое, что и я, а может думает о чем-то своём, пока я внутренне сжалась, ожидая его вердикта и на всякий случай прикидываю, каким приёмом можно будет обезвредить Семенова, если он решит отказать.

— Я не стану тебя задерживать, если ты решишь, что месть для тебя важней, — произносит он, наконец и я облегченно выдыхаю. Но Семенов слишком долго формулировал в голове ответ, чтобы ограничиться только этим. Он касается теплыми пальцами моей щеки и продолжает: — Одно твоё слово и я сам его застрелю, выдав произошедшее за сопротивление при задержании. Или помогу задушить, если хочешь. Но за свою жизнь я навидался достаточно убийц и знаю, что эта смерть в первую очередь навсегда изменит тебя саму. Не уподобляйся ему, Мальвина. Останься собой.

Костя непривычно серьёзен и искренен. Смотрю на него так, словно вижу впервые. Те же серо-голубые, как лёд, глаза с тёмными омутами зрачков. Те же острые скулы и губы. Те же непослушные пряди золотистой чёлки, всё время падающие на лоб. Он — такой же, каким был всегда. Но как вышло, что из мужчины, который мог бы убить меня, он превратился в того, кто может убить за меня и для меня?

— Собой, — эхом повторяю я и не сдерживаю нервный смешок. — Я перестала быть собой год назад и той, какой стала — сломанной и разбитой — сама себя ненавижу.

Пол плывет под ногами. Внутри всё клокочет от неотвратимо приближающейся истерики. Сознание пестрит разрозненными и полупаническими мыслями, основная из которых: это конец и всё было зря. Часы в голове всё ещё тикают, но медленно-медленно, как в видео слоу-моушн. Костя успокаивающе касается ладонью моего плеча:

— Сломанное можно починить, а если убьешь его — обратного пути не будет. — Хочется ненавидеть его за то, что смотрит на меня вот так — со снисходительной жалостью. Будто этого мало, Семенов тихо и отчетливо добавляет: — Это её не вернёт, Мальвина.