Книга Следствие ведет Мальвина, страница 45 – Татьяна Миненкова

Когда я собирала себя из осколков, что-то собралось неправильно. Словно к смешавшимся деталям кто-то добавил новые. И теперь я совсем не такая, какой была прежде. Я наполовину прежняя Лина, а наполовину — Рина с её желанием действовать, настойчивостью и невозможностью усидеть на месте.

Такие признания следует делать в кабинете психотерапевта, а не в машине соседа по лестничной клетке, с которым я и без того за последние сутки слишком сильно сократила дистанцию. Семенов обо мне и так, наверное, не самого лучшего мнения, а теперь ещё и посчитает слегка ненормальной. И будет прав. Но он вместо этого флегматично интересуется:

— А какой цвет нравится тебе?

— Не знаю. Наверное, бежевый, тёмно-коричневый и голубой. Только не яркий, а приглушенный, серо-голубой, как лёд или небо поздней осенью.

У Семенова глаза такого цвета, но говорить об этом вслух будет неправильно. Решит ещё, что я с ним флиртую, а у меня такого и в мыслях нет.

— Осень, значит, — задумчиво произносит Костя.

Он молчит так многозначительно, словно только что понял что-то обо мне по этому короткому ответу. Понял, что это я — осень: разбитая и холодная. Дождливая и хмурая. Ветреная и печальная.

— Осень, — приглушенно соглашаюсь я и вдруг понимаю, что он — тоже осень, несмотря на показную несерьёзность.

Даже Ринка подметила, что от Кости веет одиночеством, а пахнет — стылым и морозным ноябрём. Странный у нас получился разговор, и я не знаю, чем он мог бы закончиться, но Камри уже подъезжает на парковку у следственного комитета. Хорошо, что работа недалеко от дома — хватит с меня откровений для одного дня.

Семенов помогает выгрузить из машины вещественные доказательства с вчерашнего осмотра и, попрощавшись, уезжает, а я включаю компьютер и размышляю о том, с чего бы начать. Тимофей раздобыл для меня номер Алексея Мартыненко и первым делом я вызываю его на завтрашний допрос. Но сразу же после того, как я заканчиваю разговор, телефон звонит снова:

— Алина, здравствуйте, я была не на связи… — вещает хозяйка квартиры, а я перебиваю:

— Вчера меня затопили соседи сверху. Воду из потолка откачали, но электрик сообщил о необходимости сушить и менять проводку.

Собеседница чертыхается, но быстро берёт себя в руки:

— Давайте так: вы сами займётесь заменой проводки, в счет оплаты за этот месяц, а за следующий заплатите с пятидесятипроцентной скидкой, с учётом причиненных вам неудобств?

Предложения, начинающиеся со слов «давайте так», обычно заставляют насторожиться, но то, что предлагает собеседница в целом меня устраивает. Электрик у меня есть и вопрос с жильём на время замены проводки пока отпал, поэтому я соглашаюсь.

«Электрик есть не у тебя, а у Кости, — ехидно напоминает Ри, как только я заканчиваю разговор. — Или проведённая вместе ночь уже заставляет тебя рассуждать по принципу 'всё моё — твоё?»

— Ты же сама с утра была за Семёнова? — хмурюсь я. — Убеждала меня в том, что он не убийца и вообще мужчина хоть куда?

В этот момент в кабинет входит Скворцов и разговор с сестрой сходит на нет. Захар выглядит усталым и недовольным. Ещё бы — он ведь тоже провёл всю ночь на каком-то происшествии. Я не прочь была бы остаться в неведении о том, что именно произошло, но решив, что нашел в моём лице благодарного слушателя, сосед по кабинету принимается жаловаться: