Книга Совершенство, страница 118 – Татьяна Миненкова

Эта фраза заставляет меня остановиться. Хочется зажмуриться от той боли, что она причиняет, хоть я и понимаю, почему он это говорит. Марк хочет ранить меня так же, как я ранила его. Только от этого мне не легче.

— Мы договорились, что Ник возьмет машину Леры, чтобы поехать первым и собрать свои вещи. По пути он закинет тебя домой. А ее я отвезу сам, – холодно продолжает Нестеров, шагая впереди.

— Лучше вызову такси, – бурчу я, пока плетусь следом.

— Не советовал бы, иначе придется идти пешком на контрольно-пропускной пункт, потому что такси сюда не приедет.

Его будто бы совершенно не трогают мои проблемы, и я понимаю, что Марк помог вовсе не потому, что простил или остыл, а из дежурной вежливости. Он сопровождает меня до Леркиного «гелендвагена» и из той же вежливости открывает дверь и вручает сумку. Молча сажусь на переднее пассажирское сиденье, хотя, зная, что придется ехать с Никитой, предпочла бы ехать сзади, бросаю вещи в ноги и поднимаю на Нестерова глаза.

Еще сегодня утром мы могли понимать друг друга без слов: по касаниям, улыбкам, взглядам. Я могла бы многое ему сказать, если бы Марк готов был выслушать, но вместо этого просто смотрю и молчу, потому что он, кажется, умышленно потерял этот полезный навык.

И все же, перед тем как захлопнуть дверь, Нестеров замирает всего на мгновение, словно хочет что-то сказать, но в итоге не говорит ни слова. В груди печет до боли, а в глазах щиплет, когда я провожаю его удаляющийся силуэт взглядом, но я стискиваю кулаки – нельзя позволить себе расплакаться.

Я отворачиваюсь, пытаясь отвлечься на телефон, бездумно мотая ленты соцсетей туда-сюда. Они пестрят чужими вылизанными до блеска фото, но ни одно из них не привлекает внимания, потому что мое внимание не там. Оно здесь, где совсем рядом Нестеров грузит в машину вещи, а мне ни в коем случае нельзя на него смотреть, чтобы не позволить невыплаканным слезам политься из глаз.

Минут через пятнадцать Сахаров садится за руль. Настраивает для себя водительское кресло. Вижу, что он подавлен, но мне совсем его не жаль. Из-за его глупости разрушены не только его собственные отношения с Дубининой, но и мои с Марком.

— Лера меня бросила, – сообщает он, заводя машину и регулируя кондиционер.

Машина трогается с места, и черный «лэндкрузер» Нестерова выезжает вперед. Чтобы на него не смотреть, я отворачиваюсь к окну, глядя, как за ним мелькают невысокие елочки, высаженные в аккуратный ряд.

— Ты заслужил, – отвечаю я Сахарову, не удержавшись, но он тут же отвечает:

— Мы оба заслужили.

И все же я прекрасно помню его лишенную благородства попытку свалить все на меня. В голову тут же приходит мысль, что Марк никогда бы так не поступил. Черт, да он бы вообще в подобной ситуации не оказался.

«Это ты теперь, Милашечка, на все события собственной жизни будешь смотреть через призму восприятия Нестерова? – с сарказмом интересуется чертенок, который уселся на моем левом плече, положив ногу на ногу. – Если так, то у меня для тебя плохие новости».

Его плохие новости я и так прекрасно знаю. Предпочитая ни в кого не влюбляться, я жила спокойно и почти счастливо, а теперь, абсолютно против моей воли, сердце занято тем, кто даже видеть меня не желает. Я не хочу это обсуждать и угрюмо отвечаю Сахарову: