Книга Совершенство, страница 37 – Татьяна Миненкова

— Я не зачинщица! Анциферова первая это начала!

Нестеров останавливается у одной из темных дверей с золотистым номером на маленькой табличке.

— Неужели? Ты набросилась на нее, как только она оказалась в поле твоего зрения.

Марк подносит к замку ключ-карту, и после мелодичного приглушенного писка дверь открывается. Нестеров вталкивает меня в номер и входит следом.

В зажегшемся при нашем появлении свете можно разглядеть двери в ванную и санузел, кабинет с рабочим столом, журнальный столик с мягкими креслами и большую двуспальную кровать вдалеке.

Понимая, что мы остались вдвоем, я закусываю губу и отшатываюсь, не представляя себе, чего можно ожидать от мужчины, с первого взгляда вызывающего во мне необъяснимую панику.

— Протрезвей и приди в себя, – произносит он невозмутимо и, кажется, собирается уйти.

И мне бы радоваться, но то, как легко он списал на меня всю вину в произошедшем, неожиданно вызывает внутри чувство несправедливости и желание оправдаться.

Я уже испытывала такое и знала это ощущение слишком хорошо. Слишком привычно оно жгло в груди, словно кто-то с силой прижал к коже раскаленную добела кочергу и ждал, пока она пропалит дыру насквозь.

— Она мне платье порвала! – обиженно шиплю я, а Марк удивленно поднимает широкие брови:

— По-твоему, это повод так себя вести?

Не повод. Но как объяснить ему нашу с Анькой многолетнюю вражду? И тут, пересиливая болезненное жжение, все еще бурлящие в крови алкоголь и адреналин перевешивают. Я закатываю глаза.

— Ох уж этот учительский тон! Конечно, тебе виднее, кто из нас прав, а кто виноват! С какой стати ты вообще возомнил себя вершителем правосудия, Нестеров? Ты кто такой, чтобы мне указывать и воспитывать?

— Никем я себя не возомнил, – отчетливо произносит Марк, но по мимике вижу, как что-то в его самообладании готово дать трещину. – Ты и сама завтра пожалеешь о своем поведении.

Он делает шаг в мою сторону, но я тут же делаю два шага назад, боясь сократить дистанцию, но не собираясь уступать:

— Тогда почему ты решаешь, что Зорину, которая специально меня спровоцировала, следует пожалеть, а меня – наказать?

— Потому что ты – избалованная девчонка, понятия не имеющая о том, сколько усилий, нервов и средств вложено в строительство «Талассы». И о том, что всего одна пьяная выходка на открытии комплекса способна перечеркнуть труд множества людей, оставив пятно на репутации двух крупных строительных компаний, – угрожающе рычит он, оказавшись ближе. – И это не наказание. Хотя у тебя и правда пробел в воспитании размером с Сихотэ-Алиньский хребет. Ты ведешь себя как последняя дрянь. Прекрати.

А вот это обидно. Говоря, он невольно сокращает дистанцию еще на пару шагов, а я продолжаю пятиться, пока не упираюсь в кровать. Подсознательно все во мне дрожит от страха перед Нестеровым, однако я отвечаю с бравадой, которой позавидовал бы капитан Джек Воробей.

— Значит, то, что ты на глазах у всех унизил меня, утащив с мероприятия, и собрался закрыть здесь, – это не наказание? Ах, спасибо, что пожалел! Уже можно в ноги падать от такой щедрости? Или подождать, пока ты придумаешь для меня наказание, которое будет по-настоящему оскорбительным?!

Финалом вдохновенной речи становится звонкая пощечина, которую я отвешиваю Нестерову, как только он подходит ко мне еще ближе.