Книга Совершенство, страница 63 – Татьяна Миненкова

Сахаров первым ловко поднимается с песка и подает руку, чтобы мне помочь. В этом прелесть его типажа: он сделает так, как я скажу, подчинится, даже если ему что-то не нравится. Уступит. Сделает все по-моему. Идеально.

Снова вкладывая пальцы в его ладонь, я чувствую приятное покалывание на коже. А судя по тому, что он не сразу и с явным сожалением отпускает руку, сегодня меня ждет очень приятный вечер.

Ощущение собственного превосходства и маленькой, но победы распирает изнутри, как гелий в воздушном шарике. А то, что теперь у нас с Никитой есть тайна, недоступная Нестерову и Дубининой, заставляет испытывать странное счастье, граничащее со злорадством.

К лагерю мы подходим молча. Солнце стало желто-оранжевым, как яркий яичный желток, и зависло над горизонтом, почти окунувшись в море. Резко похолодало, но пока не настолько, чтобы замерзнуть, и отсутствие дневной жары дарит долгожданное облегчение.

— Успела проголодаться, Лана? – добродушно поддевает Дубинина, хлопочущая у костра.

Хозяйственная Лерка уже успела нарезать овощи, а в котелке над огнем булькает что-то, распространяющее соблазнительный аромат рыбы и специй. Рядом на решетке подогревается до хруста круглая лепешка-лаваш.

— До того момента, как пришла сюда, я об этом не догадывалась, – усмехаюсь я.

Никита садится ближе к костру, пока Лера увлеченно помешивает содержимое котелка.

Еще только начинает смеркаться, а под куполом тента уже загорелась пара больших кемпинговых фонарей, работающих на солнечных батареях. Под одним из них я замечаю Нестерова, который снова что-то чертит на листе. Переворачивает его то так, то эдак, потом стирает не угодившие чем-то линии, рисует новые.

— Это хорошо, – удовлетворенно бормочет Дубинина, рукой разгоняя над котелком белый пар. – Скоро будем ужинать.

Кажется, все время, пока меня не было, она продолжала пить оставшееся шампанское, потому что язык у нее слегка заплетается. Прекрасно. Значит, спать она отправится первой.

Солнце нырнуло в воду почти наполовину, раскрасив часть неба в розово-красные оттенки. Скоро стемнеет. Я сажусь у огня рядом с Лерой и Ником.

— Что на ужин? – интересуюсь я.

— Овощи, уха и лепешки, – отвечает Дубинина и пробует ложкой варево. – Кажется, готово.

При этих словах Марк откладывает рисунки и помогает Лере разлить уху по тарелкам. Я напрягаюсь в его присутствии, но он, к счастью, больше не пытается меня поддеть.

День был длинным, и, когда на остров опускается темнота, мы просто с удовольствием едим уху, хрустим свежими овощами и зеленью, отрываем куски от горячих свежих лепешек.

Тишину нарушает стук ложек о тарелки, мерный хруст, шум прибоя и трескотня вездесущих кузнечиков. В воздухе витает стойкое ощущение наконец начавшегося лета, сухого и теплого.

У таких вечеров есть своя магия. Они полны спокойствия и умиротворения, отчего в душе селится вера, что все и всегда будет хорошо и все получится. Мой план кажется мне самой идеальным.

— Что-то я устала, – первой зевает Дубинина. – А завтра хочу встать пораньше, чтобы выйти в море на сапах, пока вода спокойная.

— Доброй ночи, – киваю я с улыбкой, стараясь, чтобы она вышла не слишком плотоядной.

Лера тоже желает приятных сновидений, не подозревая о том, что спать я не собираюсь. А потом просит Сахарова: