Книга Несовершенство, страница 117 – Татьяна Миненкова

— Успела соскучиться? — интересуется он, улучив возможность сбежать после танца.

— Не очень, — отзываюсь я и продолжаю прерванный разговор с Ангелиной.

Она усмехается, а Волков поднимает брови:

— Что, и не потанцуешь со мной?

— Не потанцую. — Не собираюсь объяснять ему очевидное. — Что-то не хочется. Я вообще танцевать не люблю.

— Неделю назад это не мешало тебе со мной танцевать. — Он приглашающе протягивает руку.

Вспомнив о поцелуе, ставшем завершением танца в прошлый раз, я краснею и отворачиваюсь.

Родители с интересом наблюдают за нами, но не вмешиваются, а вскоре и сами отправляются на импровизированный танцпол. Мы остаёмся вдвоём.

— Это была тяжёлая неделя.

— Согласен, — Лекс кивает и неожиданно предлагает. — Тебе здесь не нравится? Хочешь, сбежим отсюда?

В голубых глазах искорки озорства и улыбка такая лукавая, что продолжать обижаться на него становится слишком сложно.

— А как же твоё обещание матери?

— Разве я его не исполнил? — тон становится заговорщическим. — Я обещал прийти и пришёл. И даже в кои-то веки вёл себя пристойно.

Смотрю на дождь, который за окнами льёт сплошной серой стеной. Стирает границы между небом и морем. Синоптики не солгали.

— Ну так что, конфетка? — напоминает о себе Лекс. — Побежали?

Смотрю, не понимая, чего он от меня хочет. Протягивает руку, и я вкладываю в неё пальцы. Его улыбке невозможно противостоять. Поэтому, когда Лекс тянет за собой, у меня не остаётся иного выбора, кроме как спешить за ним к выходу, стараясь не запутаться в подоле длинного платья. Я даже о том, что стоило попрощаться с гостями, подумать не успеваю.

На улице льёт как из ведра, и за десяток метров, которые мы преодолеваем по парковке, оба успеваем вымокнуть до нитки. Запыхавшись от быстрого бега, в салоне, мы смеёмся от того, насколько это было глупо и по-детски. А ещё потому, что смех у Лекса очень заразительный. Волков заводит мотор Крауна и тут же зажигает сигарету — кажется, он сбежал с праздника не столько со мной, сколько покурить:

— Ты обиделась на меня?

— Нет, — честно отвечаю я, понимая, что не обиделась, а расстроилась от собственных мыслей, и он здесь почти ни при чём.

— Не ври, я же видел, как ты на меня смотрела, — выезжая с парковки, Алекс улыбается. — И мне это понравилось. Более того, только твой взгляд помогал мне выдерживать общение с Полиночкой на протяжении всего этого времени.

Мне улыбаться не хочется. Наоборот, оттого, что он понял, становится неловко. Отвернувшись к окну, по которому стекают капли дождя, я спрашиваю:

— Почему? Чем она тебе не угодила?

Вижу в отражении, как он удивлённо вскидывает брови:

— А чем угодила?

— Она такая красивая, — указываю я на очевидное. Вряд ли он мог этого не заметить.

— Красота очень субъективна, конфетка, — глубокомысленно выдаёт Волков и резко поворачивает руль, чтобы объехать огромную лужу. — За столько лет я привык к её внешности, а к тому, что ей постоянно от меня что-нибудь нужно, не привык и не собираюсь. Для меня ты — гораздо красивее.

Хорошо, что я смотрю в окно, и он не видит, как после этих слов на моём лице расплывается почти блаженная улыбка, а в груди теплеет, словно там внезапно вспыхнул маленький огонёк.

— Ну так что, ты не передумала насчёт танца? — напоминает о себе Волков, не дав погрузиться в бездну розовых мечтаний, разверзнувшуюся передо мной после его последних слов.