Книга Несовершенство, страница 119 – Татьяна Миненкова

«Don't get me wrong, but i don't like promises[2]», — звучит из колонок под медленный бой музыкального бита.

Волков ведь тоже не даёт обещаний. Никаких, кроме одного-единственного — разочаровать. Не будет у нас нормальных отношений. Не получится. И желание, переполнявшее меня только что, сменяется отчаянием такой же мощи. Оно погребает под собой, словно огромная неуправляемая лавина. Поэтому, остановившись в миллиметрах от его губ, я шепчу:

— Разочаруй меня. — Мы останавливаемся, замираем друг напротив друга, хотя песня ещё звучит. Взгляд Лекса меняется, когда я повторяю громче и уверенней: — Разочаруй меня, Лекс, ты ведь обещал! Разочаруй, чтобы я перестала постоянно думать о тебе, постоянно ждать, постоянно на что-то надеяться!

Пытаюсь оттолкнуть его от себя, но Волков не даёт этого сделать. Прижимает ещё ближе, гладит по мокрым волосам. Я не обнимаю его в ответ — мы просто стоим, поливаемые непрерывным дождевым потоком. Не плачу, хотя очень хочется, потому что внутри всё дрожит и рушится с оглушительным грохотом, как при землетрясении, от внезапного осознания: это не Лекс боится серьёзных отношений. Это я их боюсь. Боюсь не соответствовать ему, разочаровать, испытать боль расставания и предательства, которые уже терзали меня. Я больше так не хочу.

Крупные дождевые капли пускают по лужам рябь. А мы оба замерли на рубеже невозврата, с занесёнными для следующего шага ногами. Но ни один из нас не сделает этот шаг. Так будет лучше и правильней.

[1] Глюкóметр — прибор для измерения концентрации глюкозы в крови.

[2] Перевод: «Не пойми меня неправильно, но я не даю обещаний».

The Old World — Brian Delgado

Волков отвозит меня домой, не говоря ни единого слова. Стёкла в салоне запотевают, от влажной одежды идёт еле заметный пар. Внутри паршиво и пусто оттого, что на этот раз я сама оттолкнула Лекса. И осознание того, что я поступила правильно, никак не помогает.

У дома я не прошу его остаться, а сам он не предлагает. Прощание получается сухим и коротким, словно это не мы меньше часа назад не могли разорвать объятий и вообще казались друг другу половинами чего-то целого и неразделимого. Лучше остановиться сейчас, чем страдать потом. Потому что тоска по Алексу, если мы расстанемся, не сравнится с тем, что я чувствовала при расставании с Ником. У меня уже сейчас ощущение, будто из сердца вырвали огромный окровавленный кусок, и сейчас оно еле бьётся, разбитое и израненное. А между нами даже не было ничего. Так как бы я страдала, если бы было?

Гостиная встречает тишиной и темнотой, а под ногами тут же натекает с одежды целая лужа. Я раздеваюсь, выжимаю платье и привычно меняю воду в пионах — они впервые стоят так долго, свежие и прекрасные. Не плачу, хоть и снова хочется. Просто понимаю, что, если начну — не остановлюсь. Принимаю горячий душ, чтобы согреться, и забираюсь под одеяло — уставшая и опустошённая. Сил нет, как при гипогликемии, но это просто сонливость, и утром пройдёт. Интересно, Лекс чувствовал то же самое, когда уехал с того несостоявшегося свидания?

Сны приходят мутные и путанные, ничего не разобрать. Я словно тону в них, как в тёмной воде. Они липнут ко мне, удерживают, обвивают конечности, словно холодные водоросли.