Книга Несовершенство, страница 121 – Татьяна Миненкова

Освободившись, следую за Ангелиной к выходу, пока она объясняет, где и как я могу забрать машину. Слушаю вполуха, разрываясь от желания заглянуть в кабинет Волкова и необходимости этого не делать. Во-первых, возможно, его там нет, во-вторых, он меня туда не звал, а в-третьих, я сама вчера дала понять, что нам не сто́ит продолжать общение.

— Давай довезу до стоянки, — предлагает Ангелина, но поскольку это в центре, я отказываюсь, решив пройти пешком.

Так я и прогуляюсь, и развеюсь, и не рискую нарваться на новый допрос — вижу ведь, что относительно наших с Лексом отношений, её снедает любопытство. При этом соваться с прямыми вопросами она не станет, лишь надеется, что я поведаю ей сама. Возможно, я и поделилась бы, будь у меня что рассказать. Но хвастаться особенно нечем.

Дождь залил улицы настолько сильно, что лужи приходится перепрыгивать даже на тротуарах. В них отражается серое небо и яркие вывески, дом с зелёными часами и глянцевые стёкла Изумруд Плаза, историческая архитектура Семёновской и современный, похожий на космический корабль Клевер Хаус.

Владивосток старательно пытается заполнить мою пустоту: шумом и гудками автомобилей, людским гомоном, криками чаек и музыкой из окон кафе. Целая симфония звуков, но всё это не то, и мне не терпится поскорее забрать свой Гелендваген, чтобы заполнить пустоту тем, чем требуется.

Машину отдают быстро. Сотрудники ДПС, отвечавшие за её хранение, даже улыбаются и желают счастливого пути. Кажется, не очень верят в то, что я могу быть подозреваемой в убийстве. Странно вообще, как Прокопьев в это поверил и верит до сих пор, но в последнее время мне всё сложнее становится чему-то удивляться.

Когда выхожу из здания, на улице снова морось, но я этого почти не замечаю — всё внимание занимает моя машина. За неделю Гелендваген покрылся пылью и разводами, но я с трепетом глажу испачканное серой пылью крыло. Бедненький. Жаль, он не сможет рассказать, что с ним произошло.

В салоне действительно бурые пятна: на пассажирском сиденье и приборной панели. Поэтому первым делом я отправляюсь на автомойку — благо из-за дождя все они свободны. Пока машину отмывают до блеска, я записываюсь к эндокринологу на среду и звоню Милане, чтобы вкратце рассказать о вчерашних событиях.

— Вы друг друга стоите, — скептически резюмирует подруга мой рассказ.

Непонимающе хмурюсь:

— Почему?

— Да потому что страдаете оба из-за излишней принципиальности. Идеальных отношений не бывает, а из-за боязни разочарований вы лишаете себя счастья. У вас же вчера могла быть така-а-а-я ночь, — я почти вижу, как она снова закатывает глаза, но на этот раз — мечтательно. — А ты вместо этого предпочла прекратить общение.

Стараюсь не представлять в красках, что именно между нами могло бы быть — по вчерашнему опыту знаю: такие картинки потом слишком сложно распредставить обратно.

— Просто не хочу, чтобы с ним было, как с Ником, — бормочу я.

Но Лана возмущённо восклицает:

— Да не будет с ним как с Сахаровым! Они же совершенно разные, Лер! А то, как Алекс оберегает тебя, свидетельствует о серьёзности его намерений лучше любых слов и обещаний. В любом случае оттого, что ты переспишь с ним, хуже точно не будет!

Усмехаюсь. Мы с Ланой тоже слишком разные. Милане, наоборот, серьёзные отношения не очень-то важны: даже странно, как Марк уговорил её выйти за него замуж. Я же, наоборот, плохо представляю себе, как и зачем нужно спать с мужчиной, с которым мы знакомы без году неделя, как бы сильно он мне ни нравился. Одновременно и хочу быть с ним и страшусь повторения болезненного расставания.