Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 109 – Бонни Макбёрд

— Но следы месье Лотрека, в отличие от наших собственных следов, Ватсон, останутся на века. Хотя сомневаюсь, что он понимает это.

Когда я подошел ближе к картине, он окинул меня внимательным взглядом.

— Ватсон, рад, что вы поправились. Доктор Агар говорил мне о вашей запущенной ране.

— Боюсь, я был небрежен. Глупо с моей стороны!

— Да, глупо, а теперь сядьте! – Холмс разлил чай и протянул мне чашку, над которой поднимался ароматный пар.

— Холмс, простите меня… – начал я.

— Извинений не требуется.

— Но с вами все в порядке? Как нога? А ваша спина?

Он отмахнулся от моих вопросов.

— Исцеление идет быстрыми темпами; давайте поговорим о других вещах.

— Я же не только ваш друг, я ваш врач.

Он оставил мое возражение без внимания и, сделав глоток чая, с улыбкой откинулся на спинку диванчика.

— Вам будет приятно услышать, что Эмиль выздоравливает и живет попеременно то с матерью в Париже, то с графом. Он начал учиться играть на фортепиано, и, по словам мадемуазель, у него есть талант.

Мое сердце радостно затрепетало.

— Значит, он говорит?

— И, по-видимому, довольно много.

— Так это ж хорошо! А я читал, что Нику приобрел Лувр. И этот негодяй Видок приписывает всю заслугу в ее возвращении себе!

— Ватсон, заслуги меня не волнуют. И вам это известно.

— Вы в самом деле заботитесь о справедливости. И граф, очевидно, снова ушел от наказания!

— Не все доходит до Флит-стрит, мой дорогой друг. Мой брат каким-то образом убедил графа, что правильно было бы пожертвовать всю его коллекцию Британскому музею. В настоящее время лорд находится в процессе передачи как произведений искусства, так и своей… э-э, привязанности к ним. Я точно знаю, он покупает замок и виноградник недалеко от Тура, во Франции.

— Вы говорите, во Франции! Рядом с мадемуазель Ла Виктуар?

— Не так уж далеко от нее, – усмехнулся Холмс.

Мы сидели и пили чай. Раньше мы пили бы не чай, а что-нибудь покрепче.

— Бренди. В буфете, – заметил Холмс. Стыдно быть таким предсказуемым.

— А как же сироты и фабрика? – поинтересовался я, наливая себе бокал. – Бренди, Холмс?

— Нет, Ватсон, спасибо.

— И Стротерс?

— Все улажено. Дело по фабрике расследуют из Лондона; сирот перевезли в школу-интернат, их расходы взял на себя граф. Стротерс заключен в тюрьму и, несомненно, будет повешен. Было бы интересно узнать о маленьком Фредди, сироте, – сказал он. – Я еще не слышал, что с ним стало.

— Ага! Значит, и я могу сообщить вам новость! Я получил письмо от доктора и миссис Фило. Они усыновили Фредди. Кстати, они ждут ребенка!

— Последнее я уже знал.

— Откуда?

— Подоконник. – На мой озадаченный взгляд он восторженно ухмыльнулся. – Апельсины. Утренняя тошнота.

— Ну конечно! Но в этом деле, Холмс, есть один аспект, который меня беспокоит. Ваш брат Майкрофт.

Лицо Холмса потемнело.

— И что с ним не так?

— Он угрожал вам, Холмс. Я не хотел бы вмешиваться, но…

— Тогда и не вмешивайтесь. Вот, налейте-ка нам еще чаю.

— Но это же ваш родной брат!

— Здесь все сложно.

— И это еще мягко сказано!

Холмс сделал паузу. Я встал и наполнил наши чашки чаем. Заметив мой испуг, он продолжил:

— Ватсон, я всегда на шаг впереди Майкрофта, в то время как он думает в отношении меня то же самое. Так было всегда. – Несмотря на всю свою гениальность, по-моему, иногда Холмс обманывает себя. Но он прочитал мое выражение лица и фыркнул. – Давайте сменим тему на более приятную. Вам же интересно, как я справлялся все это время без вас?