Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 16 – Бонни Макбёрд

Войдя в Лувр, мы начали с экскурсии по галереям южного крыла. Холмс удивлял меня своим обширным знанием коллекции и тем удовольствием, которое он явно получал, подробно рассказывая мне о ней. Я был счастлив видеть, как обновляются его и разум, и дух, поскольку мало что, кроме работы и его скрипки, могло доставить облегчение его беспокойному, подвижному уму.

Возможно, я ошибался, и эта поездка в Париж стала именно тем тонизирующим средством, которое требовалось ему для выздоровления.

Мы быстро прошли несколько больших залов и остановились передохнуть перед одним необычным портретом. Картина изображала несколько эксцентричного по виду джентльмена, с растрепанными седыми волосами и насмешливым выражением лица, одетого в богемном стиле восьмидесятилетней или около того давности – широкий меховой воротник, ярко-красный шарф. Холмс остановился перед портретом, очевидно захваченный им.

— Холмс, этот странный человек на картине – ваш друг? – высказал я вслух возникший вопрос.

— Вряд ли. Этот человек – художник Изабе^[19], известный своими небольшими портретами, – давно ушел из жизни, а картину музей приобрел недавно, и я читал о ней.

Немного странное выражение лица и одежда джентльмена на картине явно бросались в глаза.

— Выглядит слегка сумасшедшим! – заметил я. – Или готовым приступить к какому-то сомнительному развлечению.

Холмс в изумлении повернулся ко мне.

— Пожалуй. С художником никогда не знаешь наверняка.

Я прочитал имя под портретом. Он был написан Орасом Верне^[20], братом бабушки Холмса! Мой друг мало говорил о своем детстве, но однажды упомянул об этом родстве.

— Так художник – ваш двоюродный дедушка! – воскликнул я. – Портрет – необычный для него жанр, да? Разве он не был более известен благодаря историческим, а позже военным и восточным сюжетам? – поинтересовался я, гордясь тем, что могу продемонстрировать познания хотя бы в одном очень маленьком разделе изобразительного искусства.

Холмс посмотрел на меня с некоторым удивлением и, улыбнувшись, вернулся к изучению картины.

Для лучшего понимания моего друга я взял себе на заметку ознакомиться с историей семьи Верне. Орас Верне появился на свет при необычных обстоятельствах: он родился в самом Лувре в июне 1789 года, в то время как его отец-художник (прадед Холмса), Карл Верне^[21], прятался там во время разгула Французской революции во всей ее жестокости.

Сестру Карла, арестованную за связь со знатью, с криком утащили на гильотину. И Карл больше никогда не рисовал, но его сын Орас стал известным художником. Отбросив атрибуты классицизма, он проложил собственный путь художника-отступника от гораздо более естественного стиля к тематике, в основном, солдат и Востока.

В то время как другая ветвь семьи Холмса была представлена английскими сельскими сквайрами, людьми более традиционного нрава (хотя и в этом я не был уверен до конца), я всегда чувствовал, с тех пор как узнал о французских корнях Холмса, что именно они отчасти объясняют его теорию «искусства в крови».

У Холмса, холодной рассуждающей машины, действительно имелась глубоко эмоциональная сторона. И некоторые из скачков мысли, которые приходили ему в голову – после сбора фактов, конечно, – демонстрировали наличие воображения, которое можно было назвать только художественным.