Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 8 – Бонни Макбёрд

— Холмс, боюсь, я не разбираюсь в этих вопросах.

— Майкрофт подозревает графа в получения своих сокровищ не слишком щепетильным способом. В частности, есть совсем свежий случай.

— Зачем человеку его положения рисковать репутацией – чтобы его заклеймили вором из-за каких-то украденных картин?

— Положение графа даже трудно себе представить. Благодаря своим связям он стал почти неуязвимым. Ватсон, он отталкивает от себя подозрения, как хорошо прорезиненный макинтош – воду; разумеется, вы понимаете, о чем я. А произведение искусства, о котором идет речь, – это скульптура, а не картина. И не просто абы какая скульптура, а марсельская Ника. Слышали о ней?

— Гм… греческая статуя, обнаруженная в этом году! Вроде с ней связано еще убийство…

— Точнее, четыре убийства. Статуя Ники считается самой грандиозной находкой со времен мраморов Элгина^[6] и, говорят, по красоте превосходит Крылатую Победу^[7]. Невероятное произведение искусства в отличном состоянии. Оно бесценно. – Я предложил Холмсу дольку апельсина; он отмахнулся и с энтузиазмом продолжил свой рассказ: – На ее находку и владение претендуют не менее трех государств. В процессе ее неоднозначной передачи Лувру несколько месяцев назад она исчезла в Марселе. Во время кражи четыре человека были убиты особо жестоким способом. Правительства Греции, Франции и Великобритании бросили все силы на выявление местонахождения скульптуры и раскрытие убийств, но безрезультатно.

— Три страны? И почему они все претендуют на эту Нику?

— Ее нашел один из четырех убитых мужчин, подданный Великобритании, работавший на раскопках в Греции, которые финансировались Францией.

— Понятно. И поэтому вас попросили…

— Майкрофт, а также французское правительство действительно просили меня расследовать это дело, но до сих пор я отказывался.

— Почему?

Холмс вздохнул.

— Алчный аристократ и неудачная кража произведений искусства не представляли для меня достаточный интерес до того момента, когда я получил письмо от мадемуазель Ла Виктуар. С Пеллингемом может оказаться не все так просто. Майкрофт занимается проверкой слухов о деловых и личных преступлениях в поместье графа, которые заслуживают пристального внимания. Но даже он вынужден действовать крайне осторожно из-за огромной власти Пеллингема. Для продолжения расследования ему требуется больше данных.

— Больше?

— Макинтош, Ватсон, макинтош. Майкрофту нужно оправдать расследование, а мадемуазель Эммелин Ла Виктуар вполне может стать своего рода entrée^[8] в мир графа.

Мы ненадолго замолчали; я глядел в окно на проносившиеся мимо сельские пейзажи, тускнеющие в угасающем свете. Над головой темнело затянутое тучами небо. Вдалеке сверкнула молния. Для нашей предстоящей переправы ничего хорошего погода не предвещала. Я снова повернулся к Холмсу.

— Остается открытым вопрос о ребенке. И нападение на саму леди.

— Верно.

— Судя по ее письму, она определенно напугана.

— Согласен. Ее просьба скрыть мой ответ, подписавшись чужим именем, указывает на возможную слежку. Боюсь, что мы можем опоздать.

— Но кто такая эта Эммелин Ла Виктуар?

— Ватсон, вы никогда не слышали о певице Шери Чериз?

— Признаюсь, нет. Холмс, вы же отлично знаете, для отдыха я предпочитаю бридж и чтение у камина в тишине.

— Ха! Что за вежливая отговорка! Вы отличный стрелок, имеете пристрастие к азартным играм, обожаете дешевые бульварные романы, а также склонны…