Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 152 – Николай Животов

— Ты как будто и не рад? – участливо спросил командир, видя понуренного Антона.

— Чему радоваться, ваше высокородие, только лишнее ходить придется! Теперь до Питера три месяца, потом назад.

— Да назад тебе не придется! Тебя совсем освободят в Петербурге.

Антона увели и уложили. Когда на следующий день он проснулся, этап уже ушел и вдали слышалась каторжная музыка. Эта музыка заставила задрожать Антона. У него на руках и ногах не было «инструментов», хотя глубокие следы свидетельствовали, что вчера еще и он изображал музыканта в оркестре.

Ужас охватывал его при мысли, что ему сейчас опять наденут страшные «инструменты» и он пойдет со следующим этапом.

Антон ошибался… Как только петербургский следователь донес суду, что истинные убийцы камердинера графа Самбери обнаружены и Смолин был осужден невинно, суд постановил вернуть арестанта в Петербург. Так как этап уже ушел из Тюмени, то телеграмма была переслана в Кочково, где и застала больного Антона.

Никто не вернет Антону пережитых страданий, но молодость восстановит его силы, сбритые кудри отрастут, а красавица Груша все еще вздыхает по нему и ждет…

Чего же нужно ему?! Только бы дождаться! А дождется ли он?

Старик Петухов поправлялся настолько медленно, что врачи все еще не решались сказать, миновала ли опасность. Отравление сулемой поддается лечению трудно, но, с одной стороны, слабый сравнительно раствор сулемы, а с другой – железное здоровье старика Петухова давали возможность надеяться, что он останется жить, тем более что отравление скоро было захвачено и помощь подана вовремя. Однако Тимофей Тимофеевич до сих пор не мог ни говорить, ни двигаться. Здоровье Гани было в лучшем состоянии. Послеродовой период не осложнился и проходил нормально; побои и ушибы быстро заживали, и на днях врачи обещали разрешить молодой женщине вставать с постели. Третий больной, Степанов, на следующий же день выписался из больницы и теперь энергично приводил в порядок дела завода, где после всех минувших событий не только остановились работы, но произошел полный переполох: рабочие почти все разбежались, машины и станки были брошены; квартира хозяина опечатана полицией; на дворе толпились постоянно посторонние любопытные. Степанов немедленно принялся за водворение порядка, пустил в ход машины, уволил одних рабочих, взял других и привел завод в надлежащий вид. Тут же он узнал ошеломившую его новость о побеге Макарки.

— Господи! Опять все это затянется! Теперь он исчезнет, и несчастная дочь Петухова будет десять лет считаться законной женой самозванца Куликова! Что станется с Павловым? А ведь злодей был в руках правосудия!

Степанов решил повидаться с Павловым и отправился в больницу. Старик Петухов, увидев своего управляющего, усиленно замигал глазами, и на его лице отразилось радостное чувство. Видно было, что он все слышит, понимает, сознает и не может только ничего сказать! А сказать и спросить было много о чем! Павлов, не отлучавшийся ни на минуту от дорогих страдальцев, привык уже угадывать мысли старика и умел разговаривать с ним по глазам. Ганя не меньше отца обрадовалась появлению Степанова и протянула ему обе руки.

— Дорогой наш, как вы себя чувствуете? Прошли ваши отеки?

— Я совсем здоров, Агафья Тимофеевна, вы обо мне не беспокойтесь, как вы себя чувствуете, что вы делаете, скоро ли встанете, что говорит врач о папаше?