Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 54 – Николай Животов

Смолин пробирался по тропе к заставе. Бессонная ночь давала себя чувствовать. Он шел нетвердо, глаза слезились. Смолин прилег отдохнуть на кочке под кустиком. Сладкие грезы о хозяйстве усыпили его, и он захрапел богатырски. Вот уже он и в деревне, женатый. Груша в повойнике возится у него. Она его баба, а он ее мужик. У них всего вволю, дом – полная чаша. Груша скоро подарит ему наследника. Хорошо им, ах как хорошо! Вдруг соседняя гора в поле начала двигаться, идет на их деревню, надвинулась, рассыпалась, погребла все… Он стал кричать, проснулся и увидел около себя двух дворников с бляхами на груди и кнутами в руках. Господин в котелке кричал:

— Бери его, гони, смотри не выпустите, гони к нашим!

Смолин протер глаза и обомлел! Он попал в полицейский обход… Цепью расставленные стражники медленно сходились, постепенно суживая оцепленный круг. Почти из каждого куста выгоняли ночлежника или бродяжку, оборванного, общипанного, заспанного. Как зайцы в западне, они пробовали метаться во все стороны, но, встречая везде кнут, быстро покорялись и безропотно повиновались приказаниям, группируясь в толпу таких же бродяжек, как и они. Толпа росла. Смолин стал присматриваться и увидел Федьку-домушника, попавшегося раньше его. Они переглянулись, и Федька стал незаметно приближаться к нему. Между тем цепь обозначилась во всех концах и отовсюду гнали мужчин и женщин. Все это были пропившиеся рабочие; настоящих громил никого, кроме двух случайно попавшихся: Федьки и Смолина. И они никогда не попались бы, не беги Федька от преследования товарищей-судей и не замечтайся Смолин. Впрочем, Смолин и не был вовсе громилой, он только был самовольно вернувшимся в столицу и, кроме того, «не имеющим определенных занятий и местожительства», что, в свою очередь, составляет преступление как «праздношатайство» и «бродяжничество».

Цепь обхода сошлась. В середине толпы образовалось человек четыреста. Начальник обхода, господин в котелке, стал сортировать толпу.

— У кого паспорт есть? Подходи по очереди.

Кто с паспортом, получал толчок в спину и вылетал за цепь. Некоторые рабочие в передниках, замазанные краской, с инструментами; они пришли на поле завтракать, потому что в свой угол идти далеко, а в трактир дорого, и угодили в облаву. Их тоже вытолкнули из цепи. Образовалась из толпы группа около сотни человек. Все без паспортов, без работы, квартиры и гроша денег. Большинство было довольно аресту и не просились на свободу.

— По крайней мере, в тепле посидим и сыты будем. Теперь не лето красное, а пятачков на ночлег не напасешься.

Смолин с Федькой не подходили вовсе к сыщику. Они понимали, что обмануть опытного чиновника им не удастся.

Всех собранных погнали в Нарвскую часть для опроса, обыска и сортировки. Некоторых прямо надо отправить в распоряжение судебных властей, других в пересыльную тюрьму, а третьих для обыска и опроса в управление сыскной полиции и антропометрическое бюро. Арестантов гнали по Забалканскому проспекту.

— Пропали мы, – шепнул Федька, – теперь не улизнешь.

— A-у! И там не уйти было, только спина чесалась бы теперь!

— Разве махануть под ворота и залечь на помойной яме?

Они шли срединой проспекта. Все встречавшиеся экипажи давали им дорогу. Только выгоны конок приходилось обходить.