Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 8 – Николай Животов

— Не заберут! Гусь не так легко дастся, – воскликнул кривой парень лет восемнадцати, с рябым лицом и атлетическими плечами.

Минут через десять двери распахнулись, и в трактир с шумом вошел худощавый, высокий оборванец, в фуражке с околышком и с густыми баками, скрывавшими лицо.

— А! Гусь! Наконец-то! – произнесло несколько голосов. – А то мы хотели объявку в полицию подавать о розыске пропавшего.

— Ха-ха-ха! Здорово, братцы! Ну, докладывайте живей, у кого что нового есть?

— Лабазник Туров получил несколько тысяч и запер их в выручке лабаза.

— Умник, спасибо ему.

— Чиновник Долин, молодожен, уехал вчера с женой прокатиться в Лугу. Квартира и все обновы брошены на попечение кухарки.

— И это дело! Надо ему урок дать! А где Рябчик?

— Рябчик не был.

— Ага! Он, значит, в сливочной лавке в Почтамтской улице! Однако, ребята, надо выпить… Эй, Митрич!

Буфетчик подбежал.

— Пошли-ка сюда самого хозяина.

— Их нет дома.

— Ну ладно, скажи, что я хочу лично его видеть. Пусть завтра подождет меня. А теперь дай нам водки хорошей, да закусочки раньше.

Началось огульное пьянство. Бутылка сменялась бутылкой.

Когда уже все были хорошо заложивши, вошел новый гость, встреченный общим гоготанием. Он тащил огромный узел, оказавшийся с мокрым бельем.

— Рябчику почет и уважение. Наше вам глубочайшее с кисточкой! Тебя, кажется, спрыснуть надо.

— И как спрыснуть! Насилу приволок проклятое: мокрое, хоть выжимай.

— Митрич, забирай узел да раскинь просохнуть.

— Слушаю-с! Водки еще прикажете?

— Давай, давай! Больных только спрашивают, а мы все, кажется, в добром здравии.

Оргия продолжалась. Спустя некоторое время громилы нетвердой походкой перешли в бильярдную. Подали шары. Рябчик с Гусем поставили по три рубля и взяли кии. Остальные держали мазу^[4]. На столах выстроили батарею пивных бутылок. День клонился уже к вечеру.

— Артамон Ильич, – шепнул Гусю на ухо буфетчик, – хозяин приехали, прикажете доложить?

— Конечно! Живо!

Через несколько минут мальчик прибежал:

— Пожалуйте. Просит наверх.

Не без труда Гусь поднялся со стула и, тяжело переваливаясь, поплелся за мальчиком.

Совсем уже стемнело. На черной половине «Красного кабачка» раздавался богатырский храп. Не спал только Рябчик и Андрюшка Тумба, занимавший среди громил пост подводчика, то есть караульного и сыщика.

— Андрюшка! – окликнул его Рябчик.

— Чего.

— Ты видел?

— Што?

— А куда Гусь пошел?

— Видел. Ну?

— Что у него за дело с хозяином?

— А кто его знает?

— Смотри. Ухо держи востро.

— Ты думаешь, они продать нас полиции хотят?

— А ты думаешь, нет?

— Ни в жисть! Гусь на это не пойдет!

— Ой, смотри!

— Полно дурака валять! С какой стати? Мы ведь мирные громилы, мы крови не проливаем! Чем мы рискуем? Посидеть несколько месяцев? Эка важность. Стоит ли из-за этого заговор делать?! Нет, пустое.

— Чего же Гусь постоянно таскается к хозяину?

— Тогда бы он нам сказал. Нет, тут есть какая-то тайна. Надо разнюхать.

— Что-то есть. Только нам не все ли равно?

— Извини. Гусь играет у нас слишком видную роль, чтобы для нас было безразлично его поведение. Мы не имеем от него секретов, и он не должен иметь от нас!

— А не спросить ли прямо его?

— Спрашивал я, а он ответил – не суй свой нос, куда тебя не зовут. Так ничего больше и не сказал!