Книга Катамаран, страница 71 – Александр Ольшанский

— Могу уступить тебе свою роль «подозреваемой невесты мафиози», – с горьковатой усмешкой сказала Самира. – Обещаю, икры по сценарию там тоже нет. Одна нервная дрожь.

— А я бы не променял свою роль «учёного-параноика» ни на что, – неожиданно вставил реплику Бьорн. – Уникальная возможность изучать групповую динамику в условиях постоянной угрозы. Публикация будет бестселлером!

Все рассмеялись, и этот смех на секунду показался настоящим. Они учились жить в новых условиях, как учатся ходить заново после тяжелой болезни – осторожно, с опаской, но с надеждой. Их катамаран был уже не просто судном, а маленькой, хрупкой крепостью, плывущей через океан недоверия и опасностей, и каждый из них был на своём посту.

* * *

После полудня солнце стало припекать нещадно, и команда разбрелась по палубе в поисках тени. Самира, устроившись в гамаке, болтала с Паоло, который, сидя на палубе, чистил картошку для ужина с видом человека, разгадывающего великую тайну мироздания. Таня, укрывшись под тентом у штурвала, перебирала распечатки из досье, которое она завела на браслет «Девять глаз Ибиса». Там были и распечатанные музейные фотографии, и сканы старинных книг, фрагмент из музейного каталога и её собственные заметки.

Самира, заметив её сосредоточенность, с любопытством подошла поближе. Её взгляд упал на пожелтевшую фотографию старинной гравюры, видимо, из семейного альбома Тани – группа суровых мужчин в морской форме у какого-то портового сооружения.

— Это кто? – спросила она, указывая на невысокого и самого молодого из офицеров, чьи глаза, несмотря на выцветшую сепию фотоснимка, горели, как ей показалось, знакомым огнём.

Таня вздрогнула, оторвавшись от бумаг. Она посмотрела на Самиру, и вдруг поняла, что хочет поделиться с ней этой историей. Не как соперница с соперницей, и не как заговорщица с заговорщицей, а просто как женщина с женщиной, обе оказавшиеся в водовороте одних и тех же событий.

— Это мой прапрадед, – тихо сказала она. – Контр-адмирал Денис Калмыков. Ему в свое время подарили этот браслет. Какой-то важный иностранец, но, вроде бы, не египтянин.

Она подвинулась, давая Самире место рядом, и начала рассказывать. Голос её был ровным и спокойным, но в нём слышались отголоски далёких штормов и шелест страниц старых книг.

— Это было давно, ещё при Петре Первом. Его корабль выполнял какую-то миссию или он проходил обучение морскому делу за рубежом. Доподлинно мне неизвестно. И влиятельный иностранец подарил ему тогда на прощание «Девять глаз Ибиса». Говорили, браслет этот когда-то принадлежал самой Клеопатре.

Самира, воспитанная в краях, где история и суеверия переплетались теснее корней древних фикусов, слушала, затаив дыхание.

— И что же? – прошептала она.

— А потом начались несчастья, – Таня перевернула страницу, где была нарисована схема браслета с девятью хризолитами. – Сначала он сам чуть не погиб, его оклеветали, потом ещё что-то неприятное случилось… Бабушка рассказывала легенду, будто браслет был проклят жрецами за то, что его вывезли из гробницы фараона. Он приносил раздор и смерть всем, кто им владел не по праву. Прапрадед, в конце концов, отдал его Петру Великому, надеясь, что мощь императора усмирит злые чары.

— И усмирил? – с надеждой спросила Самира.