Книга Катамаран, страница 77 – Александр Ольшанский

* * *

Утро застало Самиру в батискафе. Она проснулась от того, что сквозь иллюминатор пробивался первый солнечный луч, золотой и острый, как лезвие. Паоло спал рядом, его лицо в рассветных сумерках казалось удивительно спокойным и молодым. И тут на неё нахлынула волна смятения. Что она наделала? Всё стало так сложно! Это ведь не просто мимолётное увлечение, это… это всё серьёзно. И как теперь быть с Александром? Хотя, с капитаном всё было ясно ещё на Ибице и даже раньше. Ясно, но ею не признано.

Она тихо поднялась, накинула одежду и выскользнула наружу, стараясь не разбудить его. На палубе было пустынно и свежо. Она стояла, опершись о леер, и смотрела на просыпающийся Танжер, на розовые от зари стены домов, и не знала, радоваться ей или грустить.

Вскоре на палубе появилась Таня. Она молча встала рядом, и они некоторое время смотрели на город, не произноси ни слова.

— Кажется, я наделала глупостей, – наконец, не глядя на подругу, прошептала Самира.

— Иногда самые большие глупости оказываются единственно верными поступками, – мягко ответила Таня.

И в этих простых словах было столько понимания и тепла, что Самире захотелось обнять её. Но она сдержалась, лишь кивнула, смахнув предательскую слезу.

Вскоре на палубе появился и Паоло. Он был свеж, бодр и излучал такое количество беззаботной энергии, что ею можно было бы зарядить весь катамаран. Он подошёл к Самире, не говоря ни слова, просто взял её руку и поднёс к губам. Она не отдернула ладони. Она смотрела на него, и в её глазах читалась не растерянность, а принятие. Да, всё сложно. Но, возможно, именно так и должно быть. Он взял её за руку, и они вместе пошли к корме, чтобы смотреть, как Танжер медленно уплывает за горизонт, оставляя за собой лишь полоску дыма и воспоминания о ночи, которая всё изменила.

Запутанный клубок ревности и притворства, что так долго связывал их, начал медленно распутываться, уступая место хрупкому и настоящему чувству, что рождалось в тени большого преступления и большого океана. Но в воздухе, напоённом запахом соли и свободы, витал и другой, едва уловимый запах – запах новой лжи. И никто не мог сказать, куда заведёт их на этот раз зыбкая тропинка между доверием и предательством.

Воздух в маленькой комнате был неподвижным, пахло лекарственными травами, старыми книгами и пылью, которую не мог победить даже мощный кондиционер. За окном, за плотными шторами, пылал неонами ночной Шанхай – город-спрут, чьи щупальца из света и стали пытались проникнуть даже сюда, в эту тихую квартиру на окраине. Но здесь, в спальне, был свой, отдельный мир, отмеряемый не спешащими секундами, а медленным, хрипловатым дыханием старого человека в кровати.

Юнгзе Чжан поправил одеяло на отце. Тот спал, его лицо, когда-то полное силы и решимости, теперь было похоже на пожелтевший, измятый лист бумаги. Рука Юнгзе невольно потянулась к столу, где лежал его ноутбук. На экране застыла сложная симуляция – модель атмосферного фронта в центральной Атлантике. Рядом мигал значок мессенджера. Последнее сообщение было от Александра, отправлено час назад: «Юнгзе, подтверди, пожалуйста, свои расчёты. Тот участок, что ты отметил… выглядит зловеще. Бьорн говорит, что там может формироваться то, что мы ищем».