Книга Дикая охота короля Стаха, страница 95 – Владимир Короткевич

Следующий листок:

«Возможно, я исполню роль божественной силы, высшего предначертания (бывало ведь такое с обычными смертными), духи зла оставят эти места, и я стану хозяином. Убеждал когда-то Белорецкого, что главная опасность – охота. Но какая опасность от призраков? Другое дело Малый Человек.

Золото, золото! Тысячами панегириков надо воспевать власть твою над душами людей. Ты все: пеленки ребенка, купленное тобою тело девушки, дружба, любовь и власть, мозг величайших гениев, даже приличная яма в земле. И ко всему этому я пробьюсь».

Я скомкал бумажки и до боли сжал пальцы.

— Мерзость!

И внезапно среди этих бумажек рука моя наткнулась на сложенный вчетверо лист пергамента. Я разложил его на коленях и лишь головою качнул: это был план здания в Болотных Ялинах, план шестнадцатого века. И на этом плане отчетливо было отмечено, что слуховых отдушин в стенах дворца даже четыре и они так спрятаны в плафоне, что отыскать их совершенно невозможно. Между прочим, одна из них вела от подземелий под дворцом к комнате возле библиотеки (наверно, чтобы подслушивать разговоры узников), а вторая соединяла библиотеку, заброшенные комнаты для слуг на первом этаже и… комнату, в которой жила Яновская. Две других были неизвестно где: выходы их были в коридоре, где жили я и Яновская, но дальнейший их ход был старательно затерт пальцем.

Мерзавец отыскал план в архиве и спрятал его.

И было еще кое-что любопытное. В наружной стене дворца была пустота, четко был отмечен узкий проход и три каких-то клетушки. А выход из прохода был намечен именно за поворотом коридора, где я когда-то отрывал дверь в действительно заколоченную комнату.

Я ругался так, как никогда в жизни. Много неприятностей миновало бы, если бы я обстучал там стенки, обшитые панелями. Но не поздно было и сейчас. Я схватил свечу, глянул на часы (половина одиннадцатого) и быстро побежал переходами к своему коридору.

Стучал я, наверное, с полчаса, пока не напал на место, отвечавшее на стук гулким отзвуком, будто я садил в дно бочки. Я искал на панели место, за которое можно взяться и отодрать ее от остальных, но тщетно. Потом заприметил в одном месте легкие царапины, оставленные как будто ножом. Поэтому я достал перочинный ножик и начал тыкать им в едва заметные щели между этой частью панели и остальными. Довольно скоро мне удалось нащупать лезвием ножа что-то подающееся. Я нажал посильнее – что-то заскрипело, и потом панель медленно начала поворачиваться вокруг своего центра, показывая мне узкую щель. Я посмотрел на оборотную сторону панели в том месте, куда тыкал лезвием, – там была глухая доска, изнутри панель отворить на коридор было нельзя. Я даже спустился было вниз ступенек на пятнадцать, но дверь за спиною жалобно застонала, я побежал к ней и как раз своевременно успел придержать ее ногою, чтобы она не захлопнулась. Нет, оставаться в какой-то крысиной норе одному, с угрозой просидеть тут до второго пришествия, да еще с огарком свечи – это было глупостью.

Поэтому я оставил дверь полуотворенной, положив возле оси собственный платок, а сам сел невдалеке на пол, положив на колени револьвер. Свечу пришлось погасить, так как свет ее мог испугать существо, если бы оно задумало вылезть из потайного хода. И, однако, свеча за поворотом, горевшая всю ночь, хоть тускло, но освещала коридор, да и в окно лился неопределенный серый отблеск.