Книга Дикая охота короля Стаха, страница 97 – Владимир Короткевич

Ночью Берман заводил его в ходы, и он шагал по ночным переходам, возбуждая в слуховых отдушинах звуки, которые слышали жильцы дома.

Иногда его выпускали и в коридор: в этом случае он надевал специально пошитый старый наряд, а Берман ждал его возле открытой двери хода, так как отворить ее Малый Человек не мог. Подчас ему позволяли и прогулку на свежем воздухе. С обезьяньей, а скорее с паучьей ловкостью он бегал по карнизам здания, смотрел изредка в освещенные окна и, в случае тревоги, молниеносно исчезал за многочисленными углами замка.

Ему тем легче было это проделывать, что в его пещерном мозгу напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Он шел по этому карнизу так равнодушно, как мы порой, забавляясь, идем по железнодорожному рельсу.

Во время одной такой прогулки и произошла его встреча со мною. Что же случилось потом? «Ликол» прислал мне письмо, в котором, чтобы выманить меня из дома, брякнул сдуру, что знает что-то о Малом Человеке. Берман, в последнее время следивший за мною, прочел письмо и пошел к месту встречи, чтобы как-то договориться с неизвестным. Там его приняли за меня и произошла трагедия, запоздавшим свидетелем которой я был.

А карлик сидел все эти дни в ходах, не имея мочи выбраться, и совсем ослаб с голода. Если бы я не отворил дверь – он, наверное, умер бы, так и не догадавшись, почему оставил его тот, который всегда его кормил и пестовал.

Что мне было делать с ним? Несчастный не был виновен в том, что его произвели таким на свет. Тут он и выбывает из нашего повествования. Я накормил его, оповестил Яновскую о кончине одного из привидений, населявших дворец Болотных Ялин, и на следующий день отослал его в уездную больницу для умалишенных.

И впервые этим вечером я видел, как надежда загорелась в глазах хозяйки Болотных Ялин теплым, пока что еще слабым огоньком.

— Ты, Рыгор? – Я, Андрусь. Вернее, мы.

Я протянул Рыгору руку. Эта ночь, следующая после той, когда я поймал Малого Человека, была первой за все время безоблачной лунной ночью. Полная луна заливала торфяные болота, пустоши, парк Болотных Ялин голубым серебром и далеко-далеко блестела в окошке какой-то одинокой хаты. Ночью похолодало, и сейчас болота «потели», рождая в ямках клочья белых подвижных туманов.

Рыгор вышел из-за кустов, лежавших возле поваленной ограды, а за ним появились из тьмы люди, человек двенадцать.

Это были мужики. Все в тулупах шерстью наружу, в одинаковых белых магерках, с одинаковыми красными лоскутами на них.

И все они в лунном сиянии были на одно лицо: как будто сама эта земля одновременно породила их. У двух я увидел длинные ружья, как у Рыгора, один держал в руках пулгак, остальные были вооружены рогатинами и вилами, а один – даже простой дубиной.

— Кто это? – удивленно спросил я.

— Мужики, – нутром прогудел Рыгор. – Хватит терпеть. Два дня назад дикая охота затоптала на вересковой пустоши брата вот этого мужика. Михалом его зовут.

Михал вправду напоминал бурого медведя – пана леса. Глубокие маленькие глазки, скулы широкие, руки и ноги не хуже, чем у Дуботолка. Глаза его были красными и опухшими, руки так сжали ружье, что даже суставы пальцев стали белыми. Смотрел он мрачно и хмуро, но разумно.

— Хватит, – вновь сказал Рыгор. – Сейчас нам только умирать и осталось. А умирать мы не хотим. И ты, Белорецкий, если что-нибудь заметишь, молчи. Это дело наше. И Бог позволяет на конокрада – всем миром. Сегодня мы их отучим не только людей топтать, но и хлеб есть.