Книга Запах смерти, страница 120 – Эндрю Тэйлор

Итак, мы вчетвером продолжили путь по направлению к Маунт-Джорджу. Путешествие было нелегким, на нашем пути лежали густые леса и скалистые горы. Меня удивила дикость и пустынная безотрадность здешних мест. Несмотря на близость Нью-Йорка, мы практически не видели каких-либо признаков, что здесь живут люди, будь то европейцы, негры или индейцы.

Нам пришлось больше идти пешком, нежели ехать верхом, поскольку мы старались избегать по мере возможности даже самых неприметных дорог. Однажды в нас даже стреляли. Это случилось, когда мы проезжали мимо какой-то фермы к северу от Уайт-Плейнса. А еще нам дважды приходилось ехать окольными путями, чтобы избежать встречи с отрядами милиции повстанцев. Впервые в жизни я осознал, каково это – быть дичью во время охоты. На Спорных территориях я понял, что чувствуют лиса или олень, преследуемые сворой гончих псов.

Винтур уверенно вел нас по местности, которая казалась мне непроходимой. Наша экспедиция вдохнула в капитана новые силы. Несмотря на подстерегавшие нас опасности и неудобства, он пребывал в отличнейшем расположении духа.

— До чего же я ненавижу и презираю город! – признался мне Винтур. – В любой момент готов променять его на деревню. Человек должен иметь возможность вдохнуть свежий воздух полной грудью.

— Не сомневаюсь, – ответил я. – Но человек также должен иметь возможность спать на удобной кровати, есть хорошую пищу и быть избавленным от кровососущих насекомых.

Раскатисто расхохотавшись, капитан заявил, что я такой же чудак, как и мистер Голдсмит, и насмешливо поинтересовался, не хотелось ли мне стать драматургом. В этот самый момент мы как раз вели наших лошадей через дурно пахнувшее болото, где растения цеплялись за щиколотки, а трясина норовила стянуть с нас сапоги.

На третьи сутки после отъезда из Нью-Йорка мы остановились на ночлег в заброшенной деревянной хижине и с наступлением темноты даже рискнули разжечь небольшой костер, так как хижина находилась в лощине в окружении скал.

Мы жадно набросились на еду, насколько нам позволяли тающие прямо на глазах съестные припасы, а насытившись, перешли к рому с водой. Мы выпили за короля, потом – за здоровье друг друга. В нашей хижине царила едва ли не праздничная атмосфера, поскольку, по мнению Винтура, до Маунт-Джорджа оставалось не более десяти миль.

Мы с Винтуром сидели вдвоем. Грантфорд и Абрахам ночевали возле лошадей. Единственным источником света в хижине была лучина на земляном полу между нами. Несмотря на усталость, нам совсем не хотелось спать. Мы лениво переговаривались, подобно всем людям, которым комфортно в обществе друг друга.

После продолжительной паузы Винтур спросил:

— Полагаю, мы с вами друзья?

— Конечно друзья. – В темноте я мог разглядеть лишь смутные очертания его тела, но не видел лица.

— Тогда я хотел бы, чтобы вы звали меня Джеком. Друзья зовут меня именно так. Мы, американцы, более свободно обращаемся с формальностями.

— Тогда я с превеликим удовольствием так и сделаю. А вы должны звать меня Эдвардом.

В разговоре снова возникла пауза. Полагаю, мы с ним и до того были в некотором смысле приятелями. Однако общие опасности сближают мужчин и становятся фундаментом для крепкой мужской дружбы.

А потом Винтур меня удивил.

— Скажите, вы скучаете по ней? – внезапно спросил он. – Я имею в виду вашу жену. Вы ведь не видели ее уже больше года.