Книга Запах смерти, страница 157 – Эндрю Тэйлор

Внезапно я услышал торопливые шаги в смежной комнате. В столовой появились две женщины: дама, которая с ходу принялась яростно трясти девочку за плечи, и чернокожая служанка.

Я поспешно встал. Увидев меня, женщина взвизгнула.

— Прошу прощения, мадам, я не хотел вас напугать, – поклонился я.

Дама зарделась, точно юная девушка, что сразу бросилось мне в глаза, поскольку кожа ее казалась ужасно бледной, почти прозрачной. Лицо было усыпано веснушками и испещрено рубцами от оспы, а вдоль щек висели пряди рыжих волос, выбившихся из-под чепца.

Реакция служанки оказалась быстрее. Она поспешно схватила девочку, а мальчика, уцепившегося за широкие юбки своей защитницы, погладила по голове.

— Умоляю вас, сэр, не обращайте внимания, – невразумительно произнесла дама. – То есть я безмерно огорчена. Мне так стыдно, что я готова провалиться сквозь землю. Простите великодушно. Эти маленькие проказники никогда не слушают, что им говорят.

— Прошу вас, даже не думайте об этих глупостях, мэм. У меня у самого есть маленькая дочь.

Дама махнула рукой служанке, велев ей увести детей, и не слишком уверенно прошла в собственную столовую. Она была низенькой и пухленькой, а ее платье, даже на мой неискушенный взгляд, знавало лучшие времена.

— Вы, конечно, пришли к моему… к мистеру Таунли?

— Да, мэм. Ваш слуга проводил меня сюда и попросил подождать пару минут. Моя фамилия Сэвилл. Я имею удовольствие говорить с миссис Таунли, да?

— Да, и в самом деле… мистер Сэвилл, сэр? Из Американского департамента? Насколько я понимаю, вы квартируете у бедного судьи Винтура?

Я снова поклонился, а миссис Таунли в ответ присела в реверансе. Похоже, она была не совсем уверена, что делать дальше. Долг хозяйки дома призывал остаться, а робость характера побуждала уйти. Чтобы помочь ей выйти из затруднительного положения, я завел разговор о детях. Джек Винтур в свое время рассказывал мне, что Таунли стыдится своей жены, на которой женился исключительно ради денег. И в самом деле, она отнюдь не отличалась элегантностью, но при этом была хорошо воспитанной и такой же обходительной, как и ее супруг.

Мы вполне удачно справились с разговором на тему детей, причем настолько, что миссис Таунли, осмелев, поинтересовалась, понравился ли мне Нью-Йорк и каков он по сравнению с Лондоном. Когда мы утрясли этот вопрос, она, вернувшись к теме Винтуров, поведала, что до войны часто видела жену судьи в церкви Троицы и что старая дама всегда была очень любезна.

— Бедная женщина, – продолжила миссис Таунли. – Мистер Ноак говорит, она теперь вообще не покидает своей комнаты. А это правда, что она не знает о смерти сына? – Миссис Таунли поспешно зажала рукой рот. – Прошу прощения, сэр… я слишком много болтаю… тема наверняка для вас крайне болезненная.

— Теперь это уже не имеет значения, мэм. Но, боюсь, мистер Ноак абсолютно прав. – И тут я сообразил, что судьба в лице миссис Таунли предоставила мне отличный шанс. – А вы знали, что, когда она еще выходила из комнаты, мистер Ноак обычно читал ей Библию? Он даже сейчас помогает судье с бумагами. Мистер Ноак – добрейший из людей. – (Миссис Таунли не смогла скрыть своего удивления, однако с улыбкой кивнула.) – Мне это известно на собственном опыте. Мы с ним плыли из Англии на одном корабле. Он был словно ангел милосердия, когда я заболел.