Книга Запах смерти, страница 57 – Эндрю Тэйлор

И вот, наконец, большой негр со шрамами на лице оказался одним из тех, кто напал на меня в ноябре. Впрочем, в этом не было полной уверенности, напомнил я себе, ибо идентификация основывалась на рассказе Грантфорда о том, что его товарищ вроде бы разглядел в темноте.

В голове кружились самые разные мысли. За всем этим определенно крылся некий план. Имело ли все это хоть какое-то отношение к смерти Пикетта? Но с чего вдруг негру из Холщового города направлять свои кровавые помыслы на безобидного английского чиновника, которого даже не было в Нью-Йорке во время убийства Пикетта?

И самым неприятным во всем этом деле было то, что я каким-то образом ухитрился вызвать острую неприязнь негра со шрамами на лице. Но я практически ничего о нем не знал. В моем распоряжении были исключительно подозрения, что он совершил два убийства и, вполне вероятно, собирался убить и меня.

Но если я прав, то не следует ли из этого, подобно тому как ночь следует за днем, что он повторит свою попытку?

После беседы с капралом Грантфордом я не покидал дома, не приняв мер предосторожности. Я делал все возможное, чтобы не оставаться одному на улице по вечерам, и если не мог вернуться в компании, то нанимал экипаж или портшез. Даже при свете дня я старался избегать пустынных мест или больших скоплений людей, ибо в толпе можно было спокойно воспользоваться ножом или залезть в чужой карман.

Самые дикие мысли кружились в моей голове, точно воронье над останками овцы. У меня возникло ощущение, будто я ступил за границы нормальности и мне, подобно многим безумцам, очень скоро начнет мерещиться, что все хотят меня убить.

В конце концов я решил, что оптимальной тактикой станет самая очевидная. С Грантфордом я встречался в среду. И вышло так, что судья пригласил как Марриота, так и Таунли к нам в дом на обед в ближайшую пятницу. Миссис Таунли, естественно, тоже получила приглашение, но вежливо отклонила его, сославшись на слабое здоровье.

— Пустые отговорки, – громким шепотом сказал мне капитан Винтур, пока его мать и жена приветствовали гостей. – Он ее стыдится. Ясно как день. Говорят, он женился на ней исключительно ради приданого и изящества в ней не больше, чем у мула. Он получил за нее двадцать тысяч фунтов, но, похоже, заключил худшую из всех своих сделок.

Итак, за столом нас было семеро: четверо Винтуров, Марриот, Таунли и я. В последнее время Винтуры редко позволяли себе увеселения, однако мистер Таунли и майор Марриот так много сделали для этой семьи, что судья счел необходимым устроить пышный прием, дабы отплатить им за доброту. Жалюзи были подняты, и дрожащее пламя свечей образовывало среди теней желтые теплые лужицы света, отражаясь в старом серебре, отполированном красном дереве и потускневшей неровной поверхности большого зеркала над каминной доской.

Еду подавали вполне заурядную, но вино было хорошим, в основном благодаря стараниям мистера Таунли. Миссис Винтур что-то непрерывно бормотала себе под нос, в то время как Мириам нарезала для нее хлеб и мясо и помогала есть. Судья разглагольствовал о злодеяниях мятежников и нерешительности уполномоченных по установлению мира, безуспешно пытавшихся заключить соглашение между воюющими сторонами. Когда эта тема была исчерпана, судья перешел к обсуждению некомпетентности администрации и своекорыстии некоторых представителей судейского сообщества Нью-Йорка, ставивших собственные интересы выше лояльности королю.