Книга Запах смерти, страница 76 – Эндрю Тэйлор

— Вот и все, я закончил, сэр. – Ноак, как всегда, говорил очень вежливо, хотя и без малейшего намека на почтительность; он вручил мне ключ. – Что-нибудь еще?

Я покачал головой и посторонился, давая ему выйти из комнаты.

— Но как вы доберетесь домой? – Я знал, что он квартировал в доме Таунли на Ганновер-сквер.

— Абрахам мне посветит. Все в порядке.

Ноак отдал мне свечу и пожелал спокойной ночи. Я смотрел, как он направляется к двери, ведущей в ту часть дома, где жили слуги. Право слово, он был здесь таким частым гостем, что практически стал членом семьи.

Тут явно что-то было не так.

Я знал, что немного устал после долгого вечера возлияний в таверне и, возможно, находился в легком подпитии. Более того, объяснения мистера Ноака по поводу его пребывания в библиотеке казались вполне логичными. На самом деле я не мог с уверенностью указать на нечто такое, что реально вызвало подозрения. Однако меня давно терзали смутные сомнения насчет Ноака, а после сегодняшней встречи мое беспокойство достигло предела. Я был больше не в силах его игнорировать, хотя и не знал, как объяснить даже себе самому, в чем тут дело.

Библиотека, в которой горела одна-единственная свеча, показалась мне больше, чем при дневном свете. Я впервые находился здесь в одиночестве. Это была квадратная комната с высоким потолком, книжными шкафами вдоль двух стен, камином возле третьей стены и секретером у окна в четвертой.

Первым делом я прошел к столу в центре комнаты и посмотрел на лежащие там аккуратные стопки и связки бумаг. Большинство из них имели отношение к деятельности судьи Винтура еще до войны, некоторые касались дел, слушавшихся под его председательством в провинциальных судах. Остальные были связаны с Исполнительным советом Нью-Йорка, куда мистер Винтур входил в первые годы последнего десятилетия.

Все бумаги мистер Ноак классифицировал по датам и содержанию. Судья Винтур задумал создать фундаментальное произведение под названием «История Нью-Йорка в новейшие времена», важным источником материалов для которого являлись его бумаги. С одной стороны, работа над книгой представляла собой, если можно так выразиться, мартышкин труд, а с другой – являлась отчаянной попыткой придать хоть какой-то смысл миру, который сошел с ума. Все это вполне можно было считать старческой блажью или, наоборот, демонстрацией мудрости и человеческого достоинства.

А вот мои собственные действия, боюсь, были не слишком достойными. Со свечой в руке я подошел к секретеру и открыл замок откидной крышки. Секретер – это святилище человека, нечто сугубо личное, и я не хотел совать нос в дела судьи Винтура. Самым правильным было поставить его в известность, что я обнаружил мистера Ноака одного в библиотеке рядом с открытым секретером, и тем самым дать судье возможность разобраться с этим делом так, как он сочтет нужным. Но вместо этого я откинул крышку и поднес поближе свечу, чтобы рассмотреть содержимое секретера.

На откидной крышке были разбросаны еще какие-то бумаги, рядом лежала красная ленточка, которой они, вероятно, были перевязаны. Там же находилось нечто вроде перечня, свидетельствовавшего о том, что бумаги касались некогда принадлежащего Фруду поместья Маунт-Джордж.

В глубине секретера над двумя рядами выдвижных ящичков имелась полка с ячейками. Один из ящичков был чуть выдвинут, и я, стараясь, чтобы воск не падал на бумаги, выдвинул его еще больше.