Онлайн книга «Прятки с тенью»
|
Однако сейчас мне захотелось блеснуть перед этим симпатичным мужчиной эрудицией, показать ему, что я умею не только изображать жертву убийства, и я с умным видом проговорила: — Жемчуг на портрете очень красивый, но он не идет ни в какое сравнение с ожерельем Жанны де Ламотт… Если я хотела его заинтересовать – мне это вполне удалось. Андрей Константинович взглянул на меня удивленно и протянул: — Вы знаете про это ожерелье? Интересно откуда? В фильме про это, кажется, не было… — Ну, не помню… – засмущалась я. – Кажется, где-то читала… а вы интересуетесь историей Франции? Хозяин тут же нахмурился, очевидно, ему не понравился мой тон. Почтительности мало. Ну да ладно, я тут ненадолго, отлежу сейчас трупом да и пойду себе. — Простите, – все же повинилась я, – я не должна задавать вам вопросы… Оказалось, что обиделся он совершенно по другому поводу. — А вы, наверное, думали, что все бизнесмены – ограниченные, малограмотные люди, которых интересуют только деньги, женщины и крутые тачки? — А что, женщины вас не интересуют? – спросила я с самым невинным видом. — Нет, отчего же… я хотел не то сказать… – он запутался, смутился, рассердился на меня за собственное смущение, потом рассмеялся и проговорил: — Я, между прочим, по специальности историк, даже диссертацию защитил по Великой французской революции… Потом в бизнес ушел, забросил науку… — Как интересно! – я состроила ему глазки и изобразила полный восторг. Не то что я такая уж кокетка, но уж больно скучно было лежать на ковре в позе трупа. Андрей Константинович оживился, оседлал любимого конька и увлеченно заговорил: — Кстати, то знаменитое ожерелье Мария-Антуанетта никогда не надевала, она его даже не держала в руках. От кардинала Рогана оно перешло к вашей тезке Жанне де Ламотт, а дальше его следы теряются. Когда началось расследование, Жанну арестовали, поместили в тюрьму Сальпетриер. Ожерелье так и не нашли, а Жанне каким-то чудом удалось сбежать из тюрьмы и уехать в Лондон. Там она написала скандальные мемуары, в которых описала королеву самыми черными красками, а потом погибла, выбросившись из окна… Он сделал выразительную паузу и добавил, понизив голос, как будто сообщал мне большой секрет: — Кстати, есть версия, что на самом деле погибла какая-то другая женщина, а сама Жанна де Ламотт скрылась и под чужим именем уехала в Германию, а оттуда – в Россию, и какое-то время жила здесь под именем герцогини Валуа… – Он вдруг смутился: – Извините, я, наверное, совсем вас заговорил… понимаете, это мой любимый исторический период, и когда я начинаю о нем говорить, мне трудно остановиться. — Да что вы! – я облокотилась на локоть и снова состроила ему глазки. – Это все так интересно! В этот момент дверь библиотеки распахнулась, в нее, наподобие маленького цунами, ворвался режиссер Михал Михалыч и с порога заорал: — Почему труп изменил положение? — Я вообще-то еще не совсем труп… – попыталась я оправдаться. — Я тебе велел лежать в той же позе! – гремел режиссер, выдирая остатки своих волос. – Или я уже не режиссер? Или мое слово здесь уже ничего не значит? И вообще, почему на съемочной площадке посторонние? – это он заметил Андрея Константиновича. – Как можно работать в таких условиях! Андрей Константинович поднял руки и попятился: |