Книга Соло для влюбленных, страница 80 – Татьяна Бочарова

— Да ты… ты… – Он вскочил с дивана и закричал так, что Ларисе показалось, у нее лопнут барабанные перепонки: – Ты с ума сошла! Думай, что несешь!

— Я думала. Три недели молчала, три недели! С тех пор как увидела твой автомобиль, точь-в-точь такой же, как тот, и даже свежевыкрашенный в месте столкновения. Я молчала, хотя видела ссадину у тебя на лбу. Ты говорил, что стукнулся о дверцу шкафа, но на самом деле ударился о руль. Я видела, как это произошло. Ты не был у следователя. Тебе не приходилось лгать, покрывая другого человека. Ты не видел лица матери погибшего ребенка. Я пыталась тебя спасти, потому что… слишком дорожила тобой. Но даже если я спасу тебя сейчас, в дальнейшем тебя ждет или могила, или тюрьма. Это единственный исход жизни, которую ты собираешься вести.

— Чушь какая-то, – в лице Глеба не было ни кровинки. Смуглое от природы, оно теперь стало желтоватым. – Чушь. Говорю тебе, «Опель» стоял в гараже у механика. В тот самый день. И накануне тоже. Хочешь, можем съездить к парню, который занимался ремонтом, он подтвердит тебе.

— Механику можно заплатить за молчание.

— Дура! Зачем платить, если я не делал этого? Как ты могла подумать на меня такое?

— На кого же еще думать, если все сходится. – Лариса внезапно ощутила сильную усталость. У нее не было больше желания спорить с ним, что-то доказывать. Из нее выжали все соки.

Уйти отсюда. Глеб ни в чем не признается, это ясно. Она не найдет в нем союзника и друга. И предать его она тоже не сможет. Значит, ей предстоит продолжать нести одной ту ношу, которую она взвалила себе на плечи.

— Желаю тебе не сойти с ума, – тихо проговорила она, оборачиваясь, чтобы выйти из комнаты.

— Пошла ты! – пробормотал Глеб и повалился на диван. Жалобно скрипнули пружины.

Лариса, не обернувшись, вышла в прихожую, открыла входную дверь. Было тихо. Глеб не встал с дивана, не побежал за ней, ничего не крикнул вслед.

Лариса на мгновение замерла, а потом резко хлопнула дверью. Медленно, точно на костылях, спустилась с пятого этажа, подошла к «Ауди», все еще ожидая, что, может быть, он окликнет ее. Но окно было пустым, в нем колыхалась на ветру линялая розовая шторка.

Лариса села за руль и включила зажигание.

Едва въехав во двор, Лариса увидела выходящую из подъезда Милу. Заметив подругу, та радостно замахала рукой:

— Привет! Где это тебя носит? Ты же говорила, что будешь заниматься уборкой.

«Я ею и занималась, – подумала Лариса, закрывая машину. – Правда, не в своей квартире. И напрасно».

— Ездила по делам, – сказала она.

— А я в гости к тебе намылилась, – Мила потрясла пакетом, в котором угадывалась бутылка. – Настроение отвратное. Не посидеть ли нам, подруга, чисто женской компанией? Авось мне и полегчает.

«А что? – вяло подумала Лариса. – Может быть, сейчас это как раз то, что мне необходимо. Во всяком случае, лучше с Милой опрокинуть стаканчик-другой, чем сидеть весь вечер в пустой квартире и вспоминать сцену в доме у Глеба».

— Что у тебя там, вино? – Она подозрительно покосилась на пакет.

— Что ж я, идиотка? – обиделась Мила. – Водка. Причем отнюдь не дешевая.

Разговор подруг совсем не вязался с их внешним видом и мог показаться странным. Но все объяснялось просто: от вина у вокалистов сильно садились связки, поэтому в певческой компании предпочитали водку как можно более чистую и потому дорогую.