Книга Генетическая ошибка, страница 98 – Татьяна Бочарова

— Какая? – почему-то полушепотом спросила Нонна.

— Я скрипичный мастер. Скрипки делаю. Вернее, делал. Сейчас на это нет сил. Все время по больницам, растерял постепенно всех заказчиков.

Нонна слушала молча. Она совсем не представляла себе, чем занимается скрипичный мастер. Скрипку она видела пару раз в жизни, классической музыкой не интересовалась. Тем не менее худой был ей в высшей степени симпатичен. Она взглянула на часы: без пяти семь. Диспансер через пять минут закрывается.

— Пойдемте ко мне в каптерку, – решительно произнесла Нонна и протянула мужчину за рукав. – Я вас чаем сладким напою. Вам полегче станет. А то как до дому доберетесь?

Худой, казалось, только и ждал этих слов, сразу согласно закивал. Нонна интуитивно поняла, что ему хочется выговориться, и чтобы кто-то посторонний выслушал его или хотя бы просто молча посочувствовал.

Она помогла ему подняться, они не спеша прошли по опустевшему коридору. Нонна привела Максима в подсобку, вскипятила чайник, положила в чашку две ложки сахару, достала с подоконника шоколадный батончик. Он пил чай, обжигаясь, ел батончик, на его бескровном лице вспыхнули два багровых пятна румянца. Нонна молча сидела рядом.

— Ну как? Получше?

— Еще как получше. – Максим улыбнулся сухими губами. – Спасибо вам! Вы моя спасительница.

— Ну уж и скажете тоже, – хмыкнула Нонна, но ей было приятно. – Женаты? – спросила она его. Он кивнул. – И детишки есть?

— Двое. Дочка и сын. Дочь в институте учится, сын еще школьник.

— Как у вас с женой?

Максим усмехнулся:

— Анна отличная супруга. Она прошла со мной все круги ада. Никогда не пожаловалась на усталость, ни в чем меня не упрекнула.

— Молодец какая, – похвалила Нонна.

— Конечно, молодец. Герой. – Максим тяжело вздохнул и замолчал.

— Может, чаю еще? – тихо предложила Нонна.

— Давайте чаю. – Максим посмотрел на нее, в глазах его была тоска. – Нонна… можно я без отчества?

Она поспешно кивнула.

— Нонночка, если бы вы знали, как мы устали. Как я устал. Меня все равно не станет – год, другой, даже третий, и конец. Медицина сейчас творит чудеса, капельницы и лекарства позволят мне немного дольше продержаться на плаву, но и они бессильны.

— Не надо думать об этом, – постаралась утешить его Нонна.

— О чем об этом? – Максим вдруг искренне рассмеялся. – О смерти? Вы думаете, я боюсь смерти? О нет, смею вас заверить. Смерть в моем случае – облегчение, конец многолетним мукам. Меня страшит другое. Аня и дети. За эти годы я высосал из семейной копилки все сбережения. Мы банкроты. У нас нет ничего – ни нормального жилья, ни дачи, ни приличного автомобиля. Счета в банке тоже нет. Что останется им, когда я умру? Дочка уже сейчас вынуждена работать официанткой в мерзкой забегаловке, где к ней пристают директор и посетители кавказской национальности. Я не могу ее защитить, я, отец, каждый день вижу, как она плачет, тихо, тайком, спрятавшись в своем уголке. У нее нет красивой одежды, маникюр она делает себе сама, волосы тоже укладывает сама. Ее сверстницы ездят на курорты и сидят в кафе, а она ночами пишет курсовые им за гроши. Сына в школе гнобят за отсутствие модного смартфона. Аня… она превратилась в старуху. А ей только 45! Она должна быть ягодкой, а выглядит как печеная груша. И в этом виноват я. Пройдет время, и они вспомнят обо мне. Вспомнят недобрым словом. Как человека, который не смог поднять свою семью.