Книга Ты умрешь влюбленной, страница 39 – Юлия Лист

— Всегда восхищалась такими людьми, как ты, – сказала Вера, когда они повернули на Риволи, двинувшись наконец в сторону улицы Л’Эшикье. Было уже за полночь, но людей в городе меньше не стало. Шныряло такси, развозя гостей по ресторанам и кабакам, которые только разгонялись, то тут, то там играли уличные музыканты или просто барабанящие по банкам странные личности, работали ларьки с сувенирами и мороженым. Прохладный ветер овевал разгоряченные щеки. – Так играть и трещать по-китайски! И когда ты всему этому успел научиться?

— Дети богачей – несчастные люди. Они всегда выступают неким эквивалентом интеллигентности в семейном кругу, будто бы затем, чтобы оправдать количество денег, которыми владеют их родители. Меня готовили стать художником, потом – управлять аукционным домом. А это бесконечные переговоры с иностранцами по всему миру.

— Может быть, ты и по-русски говоришь? – улыбнулась Вера, не слишком рассчитывая на положительный ответ.

— Говорю, – ответил Даниель и тут же перешел на русский: – Моя мать наполовину русская. Ты не знала? Родная, Идит. Девичья фамилия моей бабушки с ее стороны – Архипова.

— Шутишь?

— Нисколько. Как я могу? Да и Достоевского следует читать только в оригинале. Иначе его не понять. «Бесов» я прочел раз восемь, наверное.

— «Бесов»? – еще больше удивилась Вера. Русская речь из его уст звучала мягче, чем говорят русские, но почти без акцента. – А ты революционер, оказывается…

— Пытаюсь им быть. Как видишь, изо всех сил. Иначе сейчас сидел бы в кабинете и перебирал бумаги.

— Тебя совсем не трогает судьба и репутация Ардитис?

— Это вертеп по опорочиванию того, что я люблю. Искусство, творчество и торговля – вещи несовместимые. А аукционные дома пытаются связать их. Я на светлой стороне, на стороне искусства. И никогда не перейду на темную.

— Я верю…

Они пересекли круг с памятником Людовику XIV и, скользнув в проулок под названием Вид Гуссе, вышли на площадь Пети Пер, на которой возвышалась небольшая, но очаровательная базилика в барочном стиле темно-охряного камня с фронтоном, коринфскими капителями на пилястрах и часами. Три высокие красные двери в нижней части фасада казались зевами в потусторонние миры, средняя была наполовину открыта и будто приглашала внутрь. Вокруг тишина и ни души.

— Не хочешь войти? – потянул ее за руку Даниель. – По ночам там такая благодать, тихо, пахнет воском. К тому же в Нотр-Дам-де-Виктуар потрясающие скульптуры.

Вера не ответила, завороженно последовав с ним за невысокую решетчатую ограду, к которой в нескольких местах были прикручены чьи-то велосипеды. Подсветка роняла на декор церкви таинственные отсветы, она казалась призраком, проступившим сквозь ночь.

Внутри базилика была просто огромной. Вдаль к алтарю уходили два ряда деревянных, покрытых лаком скамеек и длинный неф с типично романской аркадой. За алтарем в полукруглой апсиде виднелись полотна в тициановском стиле: парящие фигуры в сине-красных туниках, сцены из Библии и жизни святых. Выше – цветной витраж в арочном окне, выходящем на площадь. Из-за наружной подсветки картинки на стеклах пылали огнем, распятый Иисус и стоящие вокруг него фигуры в синем с нимбами над головами казались живыми.

Они дошли до трансепта – поперечного нефа, и Вера, не дыша, подняла голову к потолочному своду, выполненному в виде барельефа с парящими по кругу ангелами.