Книга Ты умрешь влюбленной, страница 40 – Юлия Лист

По обе стороны от него одна за другой шли часовни. Даниель вел Веру мимо них и шепотом перечислял:

— Часовня Богородицы, часовня Святой Анны, а это – Святого Иоанна и Святого Сердца…

В богато украшенных нишах стояли скульптуры святых в мраморе и золоченом чугуне. Над каждой сиял цветной витраж, оживленный фасадным освещением. Обойдя церковь кругом, они повернулись лицом к выходу, и Даниель показал Вере множество табличек экс-вото, выложенных на стене вокруг арочных дверей. Это благодарности Деве Марии за спасение и исполнение желаний, оставленные многочисленными прихожанами.

Присев на скамейку, они с четверть часа сидели молча, разглядывая убранство, мраморные фигуры и рисунки на витражах. И так спокойно стало на душе Веры – она почувствовала, что действительно счастлива рядом с этим мужчиной в очках и поношенном пальто, хотя они знакомы лишь два дня.

Покинули они церковь тоже в глубоком молчании и задумчивости и до самой арки Сен-Дени шли, не проронив ни слова, но держась за руки, как школьники, поглядывая друг на друга с теплой улыбкой. После шумного выступления в «Бель Канто» посещение церкви показалось тем более особенным. Базилика словно благословила их своей умиротворенностью. Удивительно, как сочетались такие тихие места с бешеным ритмом города. Церкви словно существовали в совершенно иной вселенной. И их двери действительно были не просто входом, а временными и пространственными порталами.

Район вокруг улиц Фобур-Пуассоньер и Л’Эшикье окутал их домашней тишиной, улицы стали теснее и спокойней. Вера вдруг вспомнила, что Даниель лишился своей надувной постели в книжном магазине, и ей пришло в голову пригласить его к себе. Это было чистым безумием, но в Париже переставали действовать правила приличия, в особенности в полуночные часы. Мораль, нравственность – все это превращалось в тыкву.

— Почему ты не хочешь жить в доме с дядей, ведь ему нужна помощь… хоть иногда? – спросила Вера, когда они остановились под балконом, на котором обычно восседал с сигарой и бокалом красного вина Юбер. Возможно, именно сейчас он как раз пребывал там. Но Вере было все равно, она хозяйка своей жизни. К тому же французы – совершенно никчемные моралисты и на многое смотрят сквозь пальцы. Франция – страна, в которой отсутствовало такое явление, как старушки у подъезда. Здесь старушки носили береты на седых волосах, пили вино до четырех утра и занимались любовью, когда вздумается.

— После смерти отца этот дом и замок стали невыносимы, – слетело с его уст. Вера заметила усталость во взгляде и налетевшее облачко печали. Нельзя его отпускать вот так, посреди ночи. Подумать только – бездомный миллиардер. И в трогательных очках! Она почувствовала себя Душечкой, очарованной саксофонистом из фильма «В джазе только девушки».

Он смахнул горечь с лица, моргнул и улыбнулся.

— Меня там изводят голоса.

— Голоса?

— Да, – он опустил голову, принявшись рассматривать свои «найки», – брат умер… в очень-очень юном возрасте. Иногда я слышу, как он разговаривает, зовет меня или плачет.

— Это только в том доме такое?

— И в замке Шато де Пон Д’Азур, где в это воскресенье состоится… Впрочем, не важно. Что это я опять завел свою шарманку, как зануда какой-то! Уже распрощался с идеей воспрепятствовать продаже картины.