Книга Ты умрешь влюбленной, страница 42 – Юлия Лист

Вера села в кровати и зашла в профиль того, от чьего имени опубликовано видео. Бэнкси, 12 миллионов подписчиков, голубая галочка, оповещающая, что это действительно страница знаменитого художника. Вера судорожно пробежалась по публикациям и рилс, которые были сняты горизонтально, хотя в соцсетях привычны вертикальные видео. Но художник любил отличиться, да и горизонтальная форма видео имеет особую гармонию – это правильные пропорции предметов, естественные кадры. Наше зрение широкоугольное, а мозгу требуется воспринимать как можно больше вокруг себя. Не зря кино снимают только горизонтально.

Ролики художника всегда несли тайный смысл или намек на значимые события в мире. Или же Бэнкси показывал, как рисует очередное свое произведение: на одном видео валили статую в Бристоле, на другом освещалось кораблекрушение с африканцами на борту, на третьем сам автор в серой толстовке с неизменным капюшоном на голове изображал на стене отдыхающую мышку, сидящую на шезлонге и попивающую коктейль на фоне бетонных пирсов…

Ролик из Парижа по стилистике был идентичен тем, что художник снимал ранее.

Значит, он здесь.

Невольно Вера посмотрела на спящего Даниеля. А что, если старший сын Ардити и есть Бэнкси? Он учился в Лондоне, часто туда летает. Публикации на страничке художника выходили нечасто, иногда через месяц, а иногда и через год – достаточно редко, чтобы вести двойную жизнь.

На экране выскочило очередное сообщение от Эмиля: «Жду у себя. Срочно. И одеться не забудь»

Вера вздрогнула, подняв голову к потолку, и оглядела стены. Ее крохотная спальня содержала лишь кровать и небольшой шкаф с разъезжающимися дверцами. Вместо тумбочки – стопки книг. Вчера Даниель, увидев эти книги, на которых стояли кружка с недопитым кофе и зарядка-будильник, улыбнулся, сказав, что между ними гораздо больше общего, чем он мог подумать. Их спальни были похожи.

Эмиль опять напичкал ее квартиру жучками и камерами! Он видел и слышал все, что творилось сегодняшней ночью. Вера уже дважды скандалила с шефом, пытаясь втемяшить ему в голову, что следить за собственными сотрудниками неэтично. Но Эмиль был упрям, как ребенок. Он делал вид, что с неохотой соглашается, демонстративно выковыривал из всех швов провода, а потом они появлялись снова. Причем он сам же и обнаруживал факт их возвращения, поддев Веру на том, чего он не мог видеть.

Вера отбросила телефон на постель и легла, показав неприличный жест дверному косяку, шкафу и в окно – именно там, скорее всего, были спрятаны камеры. Эмиль был параноиком, он боялся слежки и предательства. Вера, как психолог, старалась его понять и простить, но это было непросто.

Даниель, застонав, заворочался, его лицо исказила мука, прорвавшаяся сквозь сон.

— Не ходи, не ходи, – пробормотал он, а потом резко открыл глаза.

Вера повернулась, подперла ладонью голову, а другой рукой провела по его волосам.

— Опять брат снился? – спросила она. Полночи они проговорили, и Даниель поведал ей свою тайну.

— Я говорил что-то вслух? – спросил он спросонок.

— Да.

К несчастью, дележка наследства вынудила родственников ухватиться за то, что Даниель был несколько не в себе из-за произошедшего с ним и его братом в детстве. Ему чаще стали напоминать о смерти, в которой, возможно, – точно никто не знал – был повинен он, иногда напоминания принимали форму обвинений и упреков. Даниель стал слышать голос брата, видеть его призрак. И, увы, это едва вновь не привело его в лечебницу. А добрая мачеха и ее сын продолжали на него давить.