Книга Право на жизнь, страница 201 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Где он⁈ — прорычал Дмитрий, и его голос, сорванный на хрип, прозвучал как рык раненого зверя.

Секретарь побледнел, его нижняя челюсть задрожала. Он молча, не в силах вымолвить ни слова, указал дрожащей рукой на массивную, обитую железом дверь кабинета. Дмитрий, не раздумывая, с силой ударил в неё ногой. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Викинг сидел за своим огромным, заваленным картами и бумагами столом, в круге уютного, жёлтого света от старомодной зелёной лампы. Он что-то писал в потрёпанном блокноте, и даже не поднял головы, когда Дмитрий ворвался в его святая святых. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. Лишь на мгновение его рука с ручкой замерла.

— Куда? — голос Дмитрия сорвался на хрип, полный боли и ярости. — Куда ты их дел, ублюдок⁈ Пашу и Яну! Куда ты их отправил⁈

Викинг медленно, словно делая огромное одолжение, отложил ручку в сторону, аккуратно закрыл блокнот и только потом поднял на него глаза. В них не было ни страха, ни удивления, ни даже раздражения. Только холодное, ледяное спокойствие, от которого у Дмитрия мороз пробежал по коже.

— Успокойся, Дмитрий. Сядь. Выпей воды. Ты сам не свой, — произнёс он ровным, почти отеческим тоном.

— Я спросил, куда ты их дел! — Дмитрий сделал шаг вперёд, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Викинг вздохнул и откинулся на высокую спинку кожаного кресла.

— Они там, где должны быть. Там, где они нужны. Это не твоё дело.

— Это мои люди! Мои дети! Это моё дело!

— Твои люди? — Викинг усмехнулся, и от этой усмешки, холодной и презрительной, у Дмитрия кровь застыла в жилах. — Здесь всё моё. Ты ещё не понял? Ты сам — мой. Ты пришёл сюда, потому что тебе было некуда идти. Я дал тебе кров, еду, защиту. А ты врываешься в мой кабинет и требуешь ответа, словно мы на равных. Мы не на равных, Дмитрий. И никогда ими не были. В этом новом мире не у всех есть право на жизнь! И ты, и твои люди — вы все живёте здесь только потому, что я это позволяю. Запомни это!

— Я убью тебя, — тихо, но отчётливо, чеканя каждое слово, произнёс Дмитрий.

Викинг рассмеялся. Этот смех, раскатистый, полный искреннего, почти детского веселья, стал последней каплей. Дмитрий бросился на него.

Первый удар Дмитрий нанёс со всей дури, вложив в него всю свою ярость и боль, всю свою ненависть к этому человеку. Его кулак, рассекая воздух, летел прямо в ненавистное, спокойное лицо. Викинг даже не попытался уклониться. Он принял удар кулаком в скулу, мотнул головой, и на его лице заиграла довольная, кровожадная улыбка. Из рассечённой скулы потекла тонкая струйка крови, но он, казалось, даже не заметил её.

Дмитрий ударил снова, целясь в челюсть. Викинг перехватил его руку, словно играючи. Его пальцы, твёрдые, как стальные клещи, сомкнулись на запястье Дмитрия и сдавили с чудовищной, нечеловеческой силой. Острая, пронзительная, сводящая с ума боль прошила руку Дмитрия от пальцев до самого плеча, заставив его вскрикнуть. Он попытался ударить левой, но Викинг легко блокировал удар и нанёс свой — короткий, резкий, без замаха, прямо в солнечное сплетение. Дмитрий сложился пополам, словно перочинный нож, хватая ртом воздух и не в силах сделать вдох. Перед глазами поплыли чёрные, расплывчатые пятна.

А потом Викинг перестал сдерживаться. Он был крупнее, тяжелее и, что самое главное, он был безжалостен. Он бил методично, расчётливо, не вкладывая в удары эмоций. Словно колол дрова. Удар в лицо, с влажным, тошнотворным хрустом сломался нос. Кровь брызнула фонтаном, заливая стол, бумаги, окропляя зелёную лампу алыми каплями. Голова Дмитрия дёрнулась назад, в глазах вспыхнула белая пелена боли. Викинг не дал ему упасть. Он схватил его за грудки, притянул к себе и нанёс ещё один удар, в челюсть. Рот Дмитрия наполнился солёным вкусом крови.