Книга Блистательные соперники, страница 46 – Дженнифер Линн Барнс

— Я дышу, – отозвалась Лира, но она по-прежнему не могла заставить себя оторваться от медленно вращающегося мраморного цветка в музыкальной шкатулке.

— Дышишь, – согласился Грэйсон, его грудь опускалась и поднималась в такт ее дыханию.

Лире удалось на мгновение закрыть глаза.

— Калла, Грэйсон! – Слово отозвалось в ее сознании, словно рев ветра, и она стиснула зубы. – Все еще считаешь, что предыдущая не была частью игры?

В ее вопросе звучало обвинение. На самом деле она не хотела упрекать его, но привычка – вторая натура.

— Не сомневайся, если бы калла на вертолетной площадке была частью игры, мы бы это поняли. – Дьявольское спокойствие и уверенность Грэйсона одновременно восхищали и жутко бесили. – Игры Хоторнов никогда не были бесцельными. В них всегда присутствует строгая логика, и они никогда не бывают жестокими.

Жестокими. Взгляд Лиры снова опустился на каллу в блестящей серебряной музыкальной шкатулке. Она коснулась пальцем мраморного цветка.

— А как насчет этой? Над ней постарались создатели игры.

Лира уже думала о том, что кто-то пытается заставить ее вспомнить. Она должна была, по крайней мере, рассмотреть этот вариант: что, если это один из них?

Кто-то из братьев Хоторн. Или Эйвери.

— Это просто музыкальная шкатулка. – Ладонь Грэйсона почти невесомо легла ей на плечо. – Всего лишь каменный цветок. Просто подсказка в игре, в которой ты победишь.

— Это калла, – возразила Лира, положив руку Грэйсону на грудь и слегка оттолкнув его. Сейчас ей не нужно было утешение. Ей нужны были ответы. – Они что-то знают – твои братья или Эйвери. По крайней мере, один из них.

Грэйсон опустил руку и посмотрел на ладонь Лиры, прижатую к его груди.

— И что именно им известно? – мягко спросил он. – Я никогда никому из них не рассказывал о наших телефонных разговорах, Лира, о тебе. – В чертах Грэйсона сквозило напряжение, но в остальном он был удивительно спокоен. – Я рассказал Ксандру о причинах смерти твоего отца, но не о том, почему я его искал. Я рассказал Джеймсону о загадке, но не о том, где я ее услышал. – Грэйсон помолчал. – Я никому не рассказывал о тебе. Больше года ты была моей тайной, и только моей.

Было что-то в том, как Грэйсон Хоторн произнес «моей», и Лира чуть было не согласилась с ним.

— Есть разница между тем, чтобы не упоминать о чем-то и хранить это в тайне, – сказала она ему.

— Тайна, о которой ты только и думаешь. – Губы Грэйсона редко растягивались в искренней улыбке; его лицо, словно вырезанное из камня, почти не выражало эмоций. – Даже если ты пытаешься спрятать их поглубже, некоторые тайны не отпускают, живут с тобой, изо дня в день.

Лира подумала о том, как отреагировал Грэйсон, когда услышал ее голос днем ранее, когда он понял, кто она такая. Под своей рукой она чувствовала мышцы его груди. Она чувствовала, как бьется его сердце. Было так легко просто согласиться с ним, принять все это за чистую монету.

«Я была твоей тайной, и только твоей, изо дня в день». Лира опустила руку.

— Некоторые тайны вонзаются прямо в сердце и остаются там, – сказала она Грэйсону. Лира и сама долгие годы жила с такой тайной. Тайной, которая разделила ее жизнь на до и после.

И кто-то, имеющий отношение к этой игре, что-то знал.

Лира уставилась на музыкальную шкатулку, на мраморный цветок.