Книга Блистательные соперники, страница 52 – Дженнифер Линн Барнс

Джиджи относилась к последней категории. Наконец, маленький разрез становился все больше, а через какое-то время полоска шелка упала на пол.

— Ура!

Однако Джиджи как-то не особо продумала свой план дальше первого пункта. Вторым, очевидным пунктом, должно было стать освобождение лодыжек, что она и сделала, но что касалось третьего…

Джиджи на ощупь добралась до двери и пару раз попыталась навалиться на нее всем телом. Безуспешно. Она сменила тактику. Ей потребовалось целых пять минут, чтобы, ползая в темноте и шаря руками по деревянному полу, отыскать железный подсвечник. Она была на девяносто девять процентов уверена, что даже без света сможет подняться по каменной лестнице, если будет держаться за стену и не торопиться. А как только она доберется до верха…

Сможет ли очень целеустремленный человек разбить пару окон при помощи увесистого металлического предмета?

Лира смотрела вниз. Изучить остров Хоторнов с высоты было идеей Грэйсона. Лира предложила лодочный сарай. Они уже обыскали особняк в поисках символа бесконечности – или лемнискаты, как называл ее Грэйсон. Попасть на крышу не представлялось возможным.

Оставался лодочный сарай.

Так они оказались на высоте двенадцати метров.

Стоило им ступить на крышу, как она озарилась светом, в точности как вертолетная площадка.

— Это может быть что угодно, – сказал Грэйсон, пока они всматривались в ночь. – Деревья, посаженные в форме лемнискаты, зеркала в земле, узор на траве.

— Здесь кромешная тьма, – заметила Лира. – До полуночи осталось меньше часа.

— Да. – Грэйсон Хоторн и эти его «да». – Попробуй театральный бинокль. – Он искоса взглянул на нее, а затем уголки его губ приподнялись. – Это предложение.

— Значит, отныне только предложения. – Лира потянулась за театральным биноклем.

— Если я прикажу тебе, – сказал ей Грэйсон, – ты сразу узнаешь.

Она бросила на него взгляд:

— Аналогично.

Поднимая к глазам театральный бинокль, Лира почувствовала, как рядом с ней пошевелился Грэйсон, но, вместо того чтобы побороть нахлынувшие чувства, Лира позволила им затопить ее.

— Ничего, – сообщила она Грэйсону. – Все та же кромешная тьма.

Она опустила театральный бинокль, и ей вспомнилась настоящая владелица этой украшенной драгоценными камнями вещицы. Лира посмотрела на Грэйсона, а потом сказала:

— Ты думаешь об Одетт.

— Одетт, – повторил Грэйсон, и его взгляд задержался на Лире, – она не единственная, о ком я думаю.

— Знаю. – Еще несколько часов назад Лира бы проигнорировала его признание или как-нибудь переиначила его слова, но теперь она не могла развидеть тот рисунок. – Я не танцевала, когда осталась одна в бальном зале. – Сама не зная почему, она чувствовала себя обязанной сказать ему хоть какую-то правду. – Так и не смогла позволить себе.

— Знаю, – отозвался Грэйсон.

Лира не привыкла, чтобы кто-то видел ее насквозь.

— Теперь твоя очередь, – сказала она ему, снова глядя на остров.

— Моя очередь?

— Рассказать мне что-нибудь, что я уже знаю.

— Ты не упадешь. – Грэйсон кивнул на край крыши. Она стояла слишком близко, ближе, чем он.

— Я зна…

Грэйсон не дал ей договорить.

— Ты не упадешь, – повторил он, очень уверенно. – Это буду я. – И что-то подсказывало Лире, что речь сейчас шла не о высоте. – Я упаду, Лира. Уже падаю.