Книга Блистательные соперники, страница 50 – Дженнифер Линн Барнс

В металле был выгравирован символ.

— Знак бесконечности. – Лира обвела его пальцем и подняла глаза на Грэйсона. – Или восьмерка.

— Пора заканчивать с этими поисками. Здесь нет потайных отделений. Нет ни символов, ни подсказок.

Саванна выгнула бровь, подначивая Рохана возразить ей. Он не стал. Ни внутри, ни снаружи фортепьяно ничего не нашлось, как и рядом с ним. На пляже были лишь сам инструмент, скамейка и полосы света, которые вспыхнули, стоило им открыть крышку.

Рохан скользнул на скамейку, его пальцы легким касанием пробежались по клавишам.

— Открой музыкальную шкатулку, – сказал он Саванне. – Мою или свою.

Такие фортепьяно – а это был, судя по всему, рояль фирмы «Стейнвей»^[10] – предназначались для игры, и Рохан подозревал, что в этом-то и кроется ответ.

Саванна открыла свою музыкальную шкатулку. Рохан прислушался, а затем начал играть, вслух называя ноты.

— Ре, ми, ре, до…

Он остановился, услышав звук расстегивающейся молнии. Рохан повернул голову и увидел, как Саванна снимает колпачок с перманентного маркера, одновременно стягивая с себя белую куртку. Своим идеальным почерком она быстро записала ноты буквами, которые он только что перечислил, на своей голой руке.

«D, E, D, C».

Этот маркер точно не был частью игры.

— Осторожно, любовь моя, – предупредил Рохан. – Никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает.

Им было сказано ничего не брать с собой на остров.

— Сегодня утром, побывав в твоей комнате, я заглянула к Джиджи. Это ее маркер. – От Рохана не укрылось, скольких трудов стоило Саванне назвать имя своей близняшки, хоть она и приняла безразличный вид. – Полагаю, моя сестра сумела найти лазейку. Она всегда так делает, и, очевидно, создатели игр это допустили.

Саванна посмотрела на Рохана, сидевшего на скамейке:

— Скажи мне еще раз, чтобы я была осторожна, как будто это хоть раз было не так, и увидишь, как сильно меня это раздражает.

— Уверяю тебя, любовь моя, твое раздражение невозможно не заметить. – Рохан встал, закрыл музыкальную шкатулку, затем снова открыл ее, и последовательность мелодий заиграла с самого начала. Он снова сел и подхватил мелодию с того места, где остановился.

Рохан произносил ноты вслух. Саванна записывала их буквами на руке.

На середине танго он снова закрыл крышку шкатулки – чтобы позлить ее и чтобы дать время дописать.

— По-настоящему осторожный человек на твоем месте сюда бы не сунулся.

Любой, кто обладал хотя бы каплей осмотрительности, не стал бы выступать против семейства Хоторн или их наследницы.

— Я так понимаю, ты не видишь разницы между осторожностью и благоразумием? – Саванна добавила на фарфоровую кожу последние ноты и сама открыла шкатулку.

Ожидая нужного момента, Рохан ответил на риторический вопрос Саванны:

— Благоразумие – это сомнения, а это точно не про тебя.

Что бывает, когда отвлекаешься, Рохан?

Он снова подхватил мелодию и заставил себя играть до тех пор, пока они не дошли до Clair de lune. Рохан закрыл музыкальную шкатулку. Она была ему не нужна, чтобы сыграть эту мелодию. Фрагменты сами всплывали в его памяти, а Саванна записывала буквы на своей изящной руке, спускаясь все ниже к запястью.

«Ре, ля, соль, ля…»

«D, A, G, A…»

«Ми, ми, фа…»

«E, E, F…»

«Ре, до…»

«D, C…»

«Си-бемоль».