Онлайн книга «Год багровых убийств»
|
— Цзинфан… нет, ты не Цзинфан, – прошептала она, пытаясь силой воли убедить себя, что стоящая перед ней подруга ненастоящая. Она ведет лекцию, просто снова попала в это странное пространство. Пришло время обратиться за помощью к психиатру… Закрыв лицо руками, Юэсюэ почувствовала теплую влагу – это были слезы беспомощности. Она плакала прямо на лекции – и не могла простить себе такой непрофессионализм. И тут в ушах прозвучал тихий голос: «А где же мама?» Неужели Цзинфан пародирует Лицзяо? Даже голос похож… Юэсюэ отняла руки от лица. Нет, это была Лицзяо, Цзинфан исчезла. Значит, галлюцинация… — Нет, не галлюцинация! Я настоящая Цзинфан, просто тебе на меня наплевать! – Когда ее же галлюцинация прочитала ее мысли, волна тошноты подкатила от легких к горлу. — Нет! Нет! – Юэсюэ услышала собственный голос, громко отрицающий присутствие то ли Цзинфан, то ли Лицзяо. Она только крепче сжала кулаки, дрожа всем телом. Распахнув глаза, увидела, как студенты замерли, ошеломленные ее выкриками. Их лица выражали недоумение – все ждали ее дальнейших действий. — Нет… Неужели больше ни у кого нет мыслей или предложений? – Фраза прозвучала неестественно, и сама Юэсюэ услышала, как резко сменила тон. В голосе явственно слышались слезы и заложенность носа. Она действительно кричала. В классе. Во время лекции. После этого крика и Лицзяо, и Цзинфан исчезли. Юэсюэ не понимала, что спровоцировало этот бред и как она из него вышла. С трудом придя в себя, глубоко вдохнула, размышляя, как теперь быть с перепуганными студентами. — Если идей нет – ничего страшного. Во-первых… – Юэсюэ лихорадочно пыталась вернуть нить лекции, перебирая слайды с фотографиями Шуйдиляо. Наконец нашла снимок храма Чжаосин, где была запечатлена Цзинфан, молящаяся Мацзу. – Вот, храм Мацзу в Шуйдиляо. Второе и третье убийства произошли неподалеку. Хотя скорую вызвали сразу, их обнаружили слишком поздно – оба ребенка умерли до прибытия в больницу. — Учитель, этот слайд мы уже видели. — П-подождите минутку… – Юэсюэ тщетно пыталась скрыть панику. Ее растерянность читалась на всем лице, а руки беспорядочно листали слайды. – Вот второй мальчик… он жил по соседству. Накануне вечером его родители ссорились… — Учитель, мы уже говорили об этом в начале семестра. Какова связь этого с убийствами? — Они ссорились, ссорились… И потом, да, потом храмовый служащий из Чжаосин говорил, что отец второго мальчика, того, что погиб в переулке, бил жену и ребенка. А старик, с которым я ела фаньтан, сказал, что третья девочка, как и Хуан Жунван, была из неполной семьи… Четвертый ребенок вообще воспитывался бабушкой… — Учитель, вы о чем вообще? Какой храмовый служащий? Какой фаньтан? — Я… я хочу, чтобы вы поняли контекст рыбацкого поселка Шуйдиляо. У них своя социальная структура. Когда мы анализируем преступления через призму психологии, это не черно-белая история и не просто юридический вопрос. Нужно вести диалог с их сообществом, чтобы понять корень проблемы… В этом потоке, казалось бы, бессвязных слов Юэсюэ постепенно выстраивала логическую цепочку. Да, у жителей Шуйдиляо были свои модели поведения, и, если копнуть глубже, можно обнаружить закономерности. Но едва она осознала это, как внезапно замолчала. Ведь если выстроить события в таком порядке, окажется, что четверо других погибших детей, как и первые трое, все до одного были из неблагополучных семей. По этой логике Чэнь Линь Шуфэнь представала не просто убийцей, а фанатичкой с определенной миссией – разве не могла она считать себя кем-то вроде ангела-освободителя, спасающего детей от их ужасных семей? Ее зверства вдруг обретали философскую глубину: не просто бессмысленная жестокость, а некий извращенный способ вразумления общества. Такое исследование не только не помогло бы следствию, но и могло быть воспринято как оправдание ее действий. Этого Юэсюэ допустить не могла. |