Книга Год багровых убийств, страница 52 – Карасуми

— Преподаватель, можете объяснить понятнее?

— Нам нужно начать с эмпатии. Психика любого человека, будь то обычный гражданин или преступник, одинаково сложна. У всех есть потребность быть нужным. Если б цель сводилась лишь к устранению преступников, можно было бы вообще отменить разницу между пожизненным и срочным заключением, это упростило бы систему. Но с юридической точки зрения именно психологический анализ внутреннего мира преступника позволяет обществу прогрессировать и сокращать количество особо тяжких преступлений.

— Но раз Чэнь Линь Шуфэнь уже приговорена к смертной казни, разве это не решение проблемы?

— Решение? Казнь одной Чэнь Линь Шуфэнь не остановит появления новых убийц. – Юэсюэ поспешно добавила: – Без ее искреннего признания, без диагностики психического расстройства – разве такое решение соответствует принципам правосудия?

— Но если у нее действительно психическое заболевание, это отменяет смертную казнь?

Вопросы студентов посыпались активнее. Похоже, Юэсюэ наконец удалось задеть их интерес.

— Это требует комплексной оценки. Психическое заболевание – не индульгенция. Но если человек невменяем, казнь не станет актом справедливости. – Она переключила слайд на карту Шуйдиляо из путеводителя Цзинфан. – Вот главные улицы: начальная школа, дом Чэнь Линь Шуфэнь, дома жертв. Этот переулок – место обнаружения второго ребенка. Дети были ее соседями, жили рядом со школой. Она их знала или хотя бы видела – значит, у нее был мотив. Но был ли это психоз, когнитивное искажение или, как вы говорите, чистая жестокость? Этот вопрос требует глубокого анализа.

Она взглянула на новую точку на карте – дом № 305 по улице Чжаосин. Несмотря на то что мотоцикл «Дикий волк» тети А-Цю стоял у входа в дом – явный признак ее присутствия, – та упорно не спускалась, сколько Юэсюэ и Цзинфан ни звали ее. Через окно был виден лишь скромный интерьер: плетеный диван, телевизор на металлическом канцелярском столе вместо тумбы да макулатура по углам. После продуктивных бесед в закусочной и храме Чжаосин это молчаливое игнорирование стало неожиданным препятствием.

Переключив фокус, Юэсюэ заговорила о состоянии Чэнь Линь Шуфэнь после ареста – разумеется, основываясь на данных Се Вэньчжэ. При помещении в СИЗО все заключенные проходят обязательный медосмотр: от татуировок и пирсинга до измерения кровяного давления, уровня сахара, хронических заболеваний и психического статуса. Даже факты употребления запрещенных веществ фиксируются. Это исключает вспышки инфекций и гарантирует права задержанных. У Чэнь Линь Шуфэнь выявили лишь легкую дистрофию. Ее когнитивные функции оставались сохранными, что исключало психиатрическую защиту и отсрочку казни.

На экране вновь появилась газетная вырезка. Оранжевая куртка арестованной. В день задержания она намеренно приняла малую дозу цианида калия, симулируя отравление, чтобы сбить следствие с толку. Это тоже повлияло на результаты экспертизы.

Завершая, Юэсюэ бросила:

— Задумайтесь: какова миссия нашей дисциплины? Должны ли мы просто констатировать преступления – или предотвращать их? – Неизвестно, то ли из-за оживленной дискуссии, то ли из-за наблюдений за растерянностью студентов, но лекция внезапно показалась ей по-настоящему увлекательной. – Все мы видим, сколько вокруг неблагополучных семей, – взять хотя бы Чэнь Линь Шуфэнь. Почему полиция не обратила на это внимания? В день первого преступления она находилась на месте – даже давала показания как свидетель! Где была их профессиональная бдительность? – Юэсюэ уже собиралась углубиться в детали «дела Шуйдиляо», но прозвенел звонок. – Подумайте на досуге, что мы упустили в деле Чэнь Линь Шуфэнь. И достаточно ли обоснованны критерии смертного приговора. На следующей лекции разберем историю ее матери и мужа. Каждому – эссе на тысячу иероглифов. Занятие окончено.