Книга Лондонский матч, страница 134 – Лен Дейтон

— Вы могли бы его только ранить.

— Ну, а это оставьте для кино, Брет. Для знаменитых Ятта Ирпа и Джесси Джеймса. В реальном мире никто не стреляет так, чтобы нанести легкую рану или выбить оружие из рук. В реальном мире вы в него попадаете или не попадаете. И трудно попасть в движущуюся цель да еще думать об анатомии. Поэтому не городите мне всю эту чушь.

— Но мы оставили его умирать.

— А вот это верно. И если бы вы пошли за мною вверх по лестнице с тем автоматом, который я вам перекинул ногой, и постарались обеспечить мне хоть какое-то прикрытие, вы бы увидели, как я убиваю другую сволочь.

— И все это вы напишете в рапорте? – спросил Брет.

— Вы чертовски правы. Все это будет в рапорте. В том числе и то, что вы стояли там, как манекен портного, вместо того чтобы обеспечить мне прикрытие.

— Да вы просто маньяк, Сэмсон.

Эрих Штиннес наклонился с заднего сиденья и спокойно сказал:

— Так это делается, мистер Ранселер. То, как поступил Сэмсон, сделал бы и я. Это как раз то, что и должен делать настоящий профессионал.

Брет ничего не ответил. Он все еще сжимал в руках свой мешок с деньгами и бельем и отсутствующе смотрел в пространство, погруженный в свои мысли. Я знал, что это такое, уже видел, как это случалось с другими людьми. Брет теперь никогда не будет таким, как раньше. Брет уже не был с нами, он погрузился в свой внутренний мир, где не было места грязным подробностям нашей работы. И вдруг сказал, как бы произнеся вслух сокровенные мысли:

— И все-таки он по-настоящему любил Шелдона. Не меня, а Шелдона.

— Нет, все это мне ни к чему, – заявил Дики. – Это не рапорт, а какая-то обличительная речь.

— Как бы вы это ни называли, это правда, – сказал я.

Мы сидели рядышком в гостиной у Дики. На Дики был свитер с надписью «Я люблю Нью-Йорк», джинсы и кроссовки, а также специальные толстые белые носки, которые, как говорят, уменьшают нагрузку на позвоночник. Мы смотрели новости по телевидению, чтобы узнать, не появится ли что-нибудь об этой стрельбе в Хэмпстеде. Ничего не было. В камине на искусственных углях, посвистывая, горел газ, а телевизор теперь показывал выступление довольно отвратной поп-группы из четырех человек. На какое-то время они отвлекли внимание Дики.

— Вы посмотрите только на этих вопящих идиотов, – сказал Дики. – Неужели мы лезем из кожи, чтобы уберечь безопасность Запада ради вот такого дерьма?

— Не только, – сказал я. – Нам еще и платят прилично.

Он взял пульт дистанционного управления и убрал с экрана поп-группу. Потом снова взял первый вариант моего рапорта и сделал вид, что его перечитывает, но на самом деле он только держал его перед глазами, соображая, что же мне сказать.

— Значит, это и есть ваша версия?

— Это единственная версия, которая у меня есть, – ответил я.

— Попытайтесь написать еще раз.

— Но это единственно правдивая версия. Каждый написал бы то же самое, если бы присутствовал там.

— Когда вы поймете своей тупой головой, что мне не нужны ваши правдивые свидетельства! Мне нужно что-то такое, что я могу показать старику и не попасть при этом в сложное положение.

Он швырнул мой рапорт на стол и почесал свою кудрявую голову. Дики был встревожен. Он никак не хотел оказаться в центре департаментской битвы. Дики предпочитал добиваться побед хитростью.