Книга Актер, страница 112 – Крис Макдональд

Я захлопал глазами, в голове зашумело. Хотел сказать, что разделяю их скорбь, их боль. Что думаю об этом каждый раз, когда слышу, как по полу волочат стул, что ноги у меня до сих пор становятся ватными от одного взгляда на балюстраду лестницы. Но я не мог.

— Потеря друга в таком возрасте… оставляет глубокий отпечаток.

— Но эта Белла… В письме она утверждает, что была очень близка с жертвой.

Ванесса быстро глянула на меня. Я чувствовал себя как дичь, которую загнали на открытое пространство и взяли в кольцо копий.

— Она пишет, что друзья и родные были раздавлены трагедией. Депрессия, алкоголизм.

Ванесса стиснула зубы. Элли поправила наушники и замерла в выжидательной позе.

— На протяжении жизни люди проходят через немыслимые испытания, – произнес я, не открывая глаз и не поднимая головы. – Переживают трагедии, которые случаются как гром среди ясного неба, без предупреждения и, что хуже всего, без объяснений. – Я поднял глаза на Элли. – Как мне видится, одна из функций историй, фильмов, сериалов – одна из причин нашего к ним интереса – заключается в попытке осмыслить эту непредсказуемую жестокость жизни, а еще, возможно, когда люди видят актера, который переживает все это у них на глазах, – пусть это не способно подготовить к подобному, но это хоть ненадолго освобождает от страха. И если моя задача – спуститься в ад, чтобы этого не пришлось делать вам, я должен выложиться на полную, использовать весь свой жизненный опыт. И, возможно, когда подобная трагедия произойдет в вашей жизни, справиться с болью, пережить эту травму будет чуточку легче. Я не знаю. Наверное, это самое громкое заявление, которые вы слышали в своей жизни, но, возможно, ради этого я и занимаюсь своим ремеслом.

Эту речь мог бы написать для меня Джонатан, до того она отражала его идеалы. Я не был уверен, что ответил на вопрос, не понимал, верю ли до сих пор сам в сказанное, но Элли откинулась на спинку кресла, а продюсер показал большой палец – дескать, идем дальше.

Белла оставалась на связи до окончания эфира. Интервью не анонсировали заранее, так что, должно быть, она нас слушала. Сотрудник студии проводил нас душными коридорами – по дороге ни я, ни Несс не проронили ни слова, – и мы вышли на площадь навстречу похмельному после дождя воздуху.

— Чувствую себя изнасилованной, – сказала Несс. – Ты хорошо держался.

Она вытянула руку, пытаясь поймать такси, но машина даже не притормозила; пришлось отпрыгнуть от дороги, чтобы увернуться от брызг.

— Команда Карла Диллейна тут ни при чем, – сказал я. – Это не студия. Ни одна студия не стала бы заниматься такой странной хренью.

Несс молча наблюдала за ползущими мимо машинами, из чего я заключил, что, как ни досадно ей это признавать, она со мной согласна.

— Друзья и родные, – сказал я. – Алкоголизм.

— Да.

Она продолжала смотреть перед собой со смутной тревогой.

Джонатан, Несс – обоим было что терять. Разоблачать меня не в их интересах. Райя нездорова, находится под присмотром врачей и вообще едва со мной знакома – чего она добьется, уничтожив мою карьеру?

— Больше некому, – сказал я. – Согласись.

Ванесса глубоко вдохнула, как на йоге, и в ее голосе зазвенела сталь:

— Даже не думай.

— Адам? – удивилась Нина, обнаружив меня в гостиной в компании Лив, Томми и нескольких банок из-под лагера вечером того дня, когда упорхнула в закат под ручку с Патриком.