Книга Актер, страница 137 – Крис Макдональд

Я попытался выстроить логику ее поступков. Эмбер включила мне голос Патрика в последнюю ночь съемок «Человека из леса», потом вытащила меня из ванны и ничего не предпринимала почти год. До круглого стола, когда «мерабелла» впервые подала голос, намекнув на скандал с участием Джонатана, которого я только что во всеуслышание превозносил. А потом, после церемонии BAFTA, снова – когда рассказала всем, что мы изменили сценарий, чтобы усилить сходство со смертью ее брата, и еще раз призвала его призрак, его голос: «Как ты мог?» – который я услышал сквозь сон. Услышал или выдумал? Я вспомнил примятое покрывало, ощущение, что кто-то был в номере за секунды до моего пробуждения. Выходит, она включила запись, пока я спал? Но что она задумала? Теперь у нее есть признание. Что она намерена с ним делать? Чего добивается?

Стюардесса понесла кому-то из пассажиров виски, и я подумал, не попросить ли семь-восемь бутылочек водки, которые можно спрятать в карман, но сдержался. Что бы ни ждало меня в аэропорту Лос-Анджелеса, пусть даже новости о том, что моя карьера разрушена, упиться до чертиков – не выход. Вместо этого я включил телевизор в спинке переднего кресла. Кино, мое спасение. Я полистал каталог, добрался до раздела с классикой и нашел его – Брандо. «Мятеж на „Баунти“». Меня всегда завораживало его преображение из упрямого и агрессивного героя «Трамвая „Желание“» в щеголеватого британского лейтенанта, но теперь все, что он делал, казалось наигранным и нелепым. Я начал ненавидеть его за те убеждения, что он мне привил, за пример, который он подал. Когда я уже собирался выключить кино, подошла стюардесса с двумя белыми таблетками на серебряном подносе. Несс к тому времени уже вернулась и засела за ноутбук; она оглянулась со своего места и кивнула: таблетки были от нее. Я проглотил их не запивая и заснул с мыслями о разгневанных эгоистах в треуголках.

За время полета ничего не изменилось; новостей не было, хотя мне все равно чудилось, что, несмотря на затишье, в залах аэропорта, как на главной улице какого-нибудь вестерна, разлита угроза.

— Не хотела говорить, пока мы не прилетели, на случай если это дерьмище все-таки нашло путь к вентилятору, но, устраиваясь в агентство, Эмбер подписывала жесткий договор о неразглашении, не оставляющий ни единой лазейки. Стандартная практика. И если она свяжется с журналистами, выложит что-нибудь в сеть, обнародует сведения, которые можно расценить как конфиденциальные, – скажем, запись разговора с моим клиентом, – этой засранке крышка. В плане денег, репутации – короче, во всех отношениях. Делайла предупредила всех редакторов на Восточном и Западном побережье, что нам угрожает обиженная сотрудница, упомянула договор о неразглашении, судебное разбирательство и все такое. В Великобритании наша команда сможет добиться судебного запрета, стоит кому-то заявить, что он что-то знает. Я отправила Эмбер, или как там ее, коротенькое и в целом вежливое письмо, в котором все это ей напоминаю.

Она медленно вздохнула и выдохнула с почти довольным видом.

— Может быть, ей все равно, – сказал я.

— Позволь с тобой не согласиться.

— У нее умер брат. И, по ее мнению, в этом виноваты я и Джонатан. А история Райи и роль Джонатана лишний раз убеждает ее в собственной правоте.